Бразильские каникулы - Харри Джейн - Страница 35

– Загляните в конверт, – посоветовал Картер. И, наклонившись, быстро чмокнул ее в щеку. – Прощайте, голубушка, и удачи вам.

Когда он ушел, Жаклин открыла конверт, его содержимое высыпалось на диван. Первый документ касался купли-продажи дома, к нему была прикреплена записка от Рауля. Жаклин жадно вцепилась в нее глазами.

«Жаклин, долги твоего отца умерли вместе с ним, как и все обязательства по отношению ко мне. Так что теперь ты вольна распоряжаться своей жизнью, как считаешь нужным. Если можешь, прости меня за все те неприятности, которые я причинил тебе.

Возможно, нам было не суждено сделать друг друга счастливыми, моя белокурая богиня.

Я возвращаю тебе твой дом в надежде, что ты обретешь в нем покой и радость. Благослови тебя Бог».

Жаклин прижала записку к сердцу и замерла, невидяще глядя в пространство. В гостиную вошла Элизабет.

– Должна признаться, дорогая, я рада, что все закончилось. – Тяжело вздохнув, она опустилась на стул. – Смерть близкого человека – это так ужасно для всех. Твой дядя считает, что нам троим следует уехать куда-нибудь на несколько дней – немного успокоиться, привести в порядок нервную систему. Что ты думаешь по этому поводу?

– Хорошая идея, – ответила Жаклин, аккуратно засовывая бумаги обратно в конверт. – Но я уже уезжаю.

– Да? – Элизабет удивленно уставилась на племянницу. – Но куда?

– Сначала в Нью-Йорк. А потом, возможно, в Лондон, если потребуется. Или на остров Лаггос. Туда, где будет Рауль. – Жаклин через силу улыбнулась.

– О, моя девочка, ты уверена, что поступаешь разумно? – У Элизабет было удрученное лицо. – Я понимаю, он необычайно привлекательный мужчина, и он был таким внимательным и заботливым… Артуру он очень понравился, и я тоже почувствовала расположение к нему, но… – Она замолчала. – На чем я остановилась?

– Мне кажется, – мягко произнесла Жаклин, – ты собиралась сказать, что я совершаю большую ошибку.

– Ну да, я не могу думать иначе. Все это богатство и влияние… Он привык делать все по-своему. А что, если ты надоешь ему? Ты останешься с разбитым сердцем.

– Возможно, но я не могу отказаться от него. – Жаклин поцеловала тетю. – Я люблю его, тетечка, и всегда буду любить. И я не хочу жить без него, несмотря ни на что.

Выражение лица тети Бетти внезапно изменилось, и Жаклин обернулась.

В дверях стоял Рауль. Его поза была настолько напряженной, что он походил на каменное изваяние. Он поймал взгляд Жаклин и не отпускал его.

– Это правда? – глухим голосом спросил Рауль. – То, что ты сейчас говорила?

– Ты вернулся… – растерянно промолвила Жаклин.

– Я не собирался. Хотел освободить тебя полностью. Но я не смог уйти, не сказав тебе ни единого слова, не обняв тебя на прощание.

Рауль нерешительно вошел в комнату и остановился в нескольких шагах от Жаклин. Элизабет тихо встала и незаметно удалилась из гостиной.

– Я слышал, что ты сказала, керида, каждое твое слово. Ты правда все это чувствуешь? Ты любишь… можешь любить меня?

– Да, Рауль, не покидай меня и не прогоняй. Возьми меня с собой, пожалуйста. Я буду делать все, что ты хочешь, буду такой, какой ты хочешь меня видеть. Я не причиню тебе никаких хлопот. Мне все равно, где я буду жить, главное, чтобы я иногда могла быть рядом с тобой. Ты можешь жениться, клянусь, я не помешаю твоей свадьбе.

– Ты мешаешь мне с того момента, когда я увидел, как ты подглядывала за мной на пляже. – Рауль подошел к Жаклин и нетерпеливо, почти резко обнял ее. – Если бы ты знала, как я мечтал прикоснуться к тебе в эти долгие, печальные дни, прижать к своей груди и утешить тебя!..

– Но ты очень помогал мне. – Жаклин погладила его по щеке. – Я все время ощущала твое присутствие.

– Ночью я приходил в твою комнату, садился в кресло и смотрел, как ты спишь. Я считал, сколько часов мне осталось быть с тобой. У меня было такое чувство, будто время пролетает со скоростью света. Я говорил себе, что сам все разрушил и что ты будешь рада избавиться от меня.

– Почему же ты не будил меня, чтобы заняться со мной любовью? – нежно и грустно улыбнувшись, спросила Жаклин.

– Ты грустила по умершему отцу, и я не мог вторгаться в твою печаль.

Жаклин опустила голову.

– Мне кажется, что я отплакала по нему уже очень давно. А сейчас я просто… прощалась с ним.

– О, керида…

Рауль взял ее на руки и опустился вместе со своей ношей на диван, устроив Жаклин на коленях, как маленькую девочку.

– Почему ты ушла от меня тогда, любовь моя? Почему не обратилась ко мне за поддержкой?

Жаклин глубоко вздохнула.

– Я испугалась. Болезнь отца была для меня предлогом, а не причиной ухода от тебя. Я… не верила в любовь. Я видела, какой вред она может причинить. Когда отец женился на Нэнси, он превратился в совершенно другого человека, и это испугало меня. Я не хотела, чтобы со мной случилось то же самое. Я хотела сама распоряжаться своей жизнью, а не зависеть от чьей-либо воли до конца своих дней. Когда мне позвонили из Америки, я подумала, что это знак свыше. Меня словно предупреждали, что я не должна ничего менять. Что я могу вернуться к своей прежней жизни и сделать вид, что ничего не было. Я считала, что так будет безопаснее для меня. Но я не учла, что уже опоздала с выводами. – Жаклин вдруг ударила его кулаком в грудь. – Почему ты не сказал мне, что было уже слишком поздно? Ты ведь знал это, да?

– Знал, – подтвердил Рауль. Он помолчал. – Значит, я заставил тебя бояться любви.

– Я больше боялась самой себя, – возразила Жаклин. – Того, что ты мог разбудить во мне. Хотя в то время я не подозревала о существовании и половины тех чувств, которые испытала позднее.

Рауль медленно покачал головой.

– Как ты можешь все еще любить меня, когда я так ужасно обращался с тобой?

– Это не самое страшное. Все могло быть гораздо хуже. Ты просто мог вычеркнуть меня из своей жизни.

– Вот этого никогда бы не произошло. – Голос Рауля внезапно зазвучал хрипло. – Даже когда я злился и страдал, ты прочно сидела в моем сердце. Я не мог расстаться с тобой. Тогда я сказал себе: она такая же, как все, ей нужны только деньги и материальные ценности, и я буду иметь ее на этих условиях. Но после нашей первой близости я почувствовал себя мерзавцем, мне было жутко стыдно. Ты была такой нежной, такой щедрой на ласки, ты отдавалась мне не только телом, но и душой. Ты обратила мою месть против меня самого и заставила меня страдать. Каждый раз, когда я приходил к тебе, мне все труднее было притворяться. Поэтому я никогда не оставался с тобой после нашей близости, хотя мне очень хотелось держать тебя в своих объятиях остаток ночи. Я боялся, что не выдержу и признаюсь тебе в своих чувствах, а ты не ответишь мне взаимностью. Я знал, насколько зыбкими были наши отношения. У твоего отца в любое время мог случиться еще один инфаркт, который он мог не пережить, и тогда бы уже было не в моей власти удержать тебя.

– Ты всегда имел власть надо мной. Власть любви – с самого начала. Даже когда ты предложил мне свои условия. Я хотела ненавидеть тебя за это, но не смогла.

– В то последнее утро на Лаггосе, когда ты обещала проводить меня, я ждал тебя, даже задержал вылет. Но ты не пришла. А потом, когда вертолет уже взлетел, что-то заставило меня посмотреть вниз, и я увидел тебя. Ты махала мне обеими руками и была вся в белом, как невеста, о которой я мечтал. И я поклялся себе, что, когда вернусь из Лондона, упаду перед тобой на колени, вымолю у тебя прощение и попрошу стать моей женой.

У Жаклин остановилось сердце, а затем она почувствовала его радостное биение. Но она все еще не верила в свое счастье.

– Я думала, ты собираешься жениться на Лауре Портес.

– Этого хотел ее отец, но не я. И он подбросил эту информацию прессе, чтобы заставить меня пойти на слияние наших компаний. – Лицо Рауля стало жестким. – Этот человек, моя дорогая, относится к женщинам, включая собственную дочь, как к вещам. – Он обхватил ладонями ее лицо. – Жаклин, ты можешь простить меня за то, что случилось между нами? Ты выйдешь за меня замуж?