Черная тень - Харпер Стивен - Страница 43

Однако взаимовыгодное экономическое сотрудничество не всегда способствует возникновению дружеских уз. Бен жил среди Немых, ходил вместе с ними на занятия, но друзей-Немых у него не было. По правде говоря, настоящих друзей у подростка не было вообще. Знакомые, приятели — это ведь совсем другое, потому что ни с кем у него не установились отношения достаточно тесные, чтобы этого человека можно было пригласить на вечеринку, в особенности на вечеринку с участием Немых.

Все четверо бывших рабов, выкупленных год назад с мамой, научились попадать в Мечту. Парень по имени Кенди впервые проник в Мечту лишь позавчера. Мама по этому поводу решила нарушить семейную традицию и устроить вечеринку по этому поводу в день ежегодного праздника. Бен тем не менее усматривал в ее решении и определенные скрытые мотивы. Ара отдавала себе отчет, что Бен не слишком-то общителен, и она, как думал ее сын, надеялась таким способом найти для него новых друзей. Праздник — это время новых встреч и знакомств. А он, как обычно, упрямо сидит в своем углу, не желая ни с кем общаться и едва соблюдая элементарные правила приличия. Подросток понимал, что им руководит дух противоречия, но ничего поделать с собой не мог.

Кое-что положительное в этом сборище все же было — большое количество приглашенных гостей поглотило тетушку Сил, дядю Хазида и их отпрысков. Бен не видел их с начала вечера.

Голубые глаза подростка медленно оглядывали людей, большая часть которых были одеты в коричневое. В другом конце комнаты смеялся чему-то Кенди Уивер. Как легко этот парень чувствует себя в толпе, как он в себе уверен. И какой он красивый — высокий, стройный, смуглокожий, с вьющимися черными волосами. Бен быстро отвел взгляд, но через пару минут уже опять смотрел на Кенди. Он еще с ним не познакомился, точнее говоря, Бен всячески старался избежать личного знакомства с этим человеком. Он никогда раньше не общался с теми, для кого его мать являлась личной наставницей. Было для него в этом что-то неприятное и стесняющее. А если начистоту, Бен просто не мог избавиться от глухого чувства глубоко запрятанной ревности. Мамины студенты — Немые. А он, Бен, нет. И с кем же в конце концов, с Немыми или с собственным сыном, у мамы установятся более тесные отношения?

Кенди обернулся и заметил, что сын Ары смотрит на него. В ту же секунду Бен отвел взгляд, почувствовав непонятное волнение. Он отхлебнул фруктового пунша из стакана, стоявшего рядом с ним на полу. Что это такое с ним творится? Бен никогда в жизни ни на кого не смотрел так пристально, и, уж конечно же, не на другого…

Кто-то плюхнулся на пол рядом с ним. Подросток испуганно обернулся. Это был Кенди. Сердцебиение Бена превысило все лимиты скорости.

— Привет, — сказал Кенди. — Ты — Бен, верно? Твоя мама — моя наставница.

— Ага, да. Наверное… — выдавил подросток, проклиная про себя собственное косноязычие. Ну почему, как только с ним заводит разговор незнакомый человек, он начинает нести какую-то чушь? И отчего это, услышав голос этого парня, он вдруг так по-идиотски краснеет?

— Меня зовут Кенди Уивер. — С этими словами парень протянул руку. Бен поставил стакан на пол и пожал ее. Тот улыбнулся. — Ах да. Матушка Ара говорила, да я забыл. Ведь ты — не-Немой?

Мама рассказывает о нем своим студентам? Бен не знал, что и подумать. Может, следует разозлиться?

— Да, — подтвердил он, — я не-Немой.

— Как хорошо, — произнес Кенди, энергично пожимая Бену руку. — Ты даже не представляешь, как это здорово.

— Прости, что ты сказал? — Подросток в недоумении заморгал.

— Я говорю, здесь почти все Немые, — объяснил Кенди, — и они то и дело жмут мне руку. А почти ни с кем раньше я знаком не был. Я испытал уже столько ударов, что чувствую себя каким-то громоотводом. Очень приятно пожать руку человеку, когда знаешь, что это рукопожатие тебя не оглушит.

— А-а…

Бен заметил, что Кенди все еще сжимает его руку в своей. Взгляды их на мгновение встретились. Подросток отвел глаза и отдернул руку. Он судорожно сглотнул, тщетно пытаясь придумать тему для разговора. Кенди сидел, вальяжно прислонившись к стене.

— Значит, ты вырос на Беллерофоне. И как это? — спросил он.

— Не знаю, — выдавил Бен и опять мысленно обругал себя. Но почему он так зажат, почему боится, что этот парень сейчас вот встанет и уйдет?

Кенди рассмеялся.

— Да, дурацкий вопрос. На него невозможно ответить, если не с чем сравнивать. — Он осушил свой бокал. — Хочешь еще чего-нибудь выпить? Я как раз собирался сходить за новой порцией для себя.

— Ага, конечно.

Кенди подхватил два стакана и, гибким движением поднявшись на ноги, пошел за напитками. Бен смотрел, как он ловко лавирует в толпе, и думал о том, как славно они смогут поболтать, когда Кенди вернется. А что, если этот парень не вернется? Может быть, он ему не понравился? Значит…

— Вот, держи. — Кенди протянул Бену полный стакан и снова уселся на пол рядом с ним. — Отличная вечеринка. Тебе нравится?

— Нет, — выпалил Бен. — То есть… не то чтобы… — Он никак не мог найти подходящие слова, чтобы объяснить то, что испытывает. — В общем, не нравится.

— А что так?

— Я вообще не люблю больших сборищ. — Подросток махнул рукой в сторону окна, за которым толпились приглашенные на вечеринку. — Слишком много народу, понимаешь?

— Может, выйдем тогда, пройдемся по свежему воздуху? Заодно сбежим от сборища. Вообще-то, мне тоже иногда бывает слегка не по себе среди толпы. Знаешь, как надоело, когда при каждом прикосновении тебя оглушает!

Инстинкт подсказывал Бену, что надо отказаться от этого предложения. Кенди такой напористый, решительный, прямолинейный. Он, Бен, едва его знает. Не составит никакого труда просто сказать «нет», и все останется, как было. По-прежнему надежно и безопасно.

— Ладно, — услышал он собственный голос. — Пошли.

Подростки стояли на широком пространстве прогулочной платформы. Опираясь локтями об ограду, Кенди смотрел в теплую ночную тьму. Бен, повернувшись к ограде спиной, придерживался за нее для равновесия одной рукой. Воздух был напоен ароматами летних цветов. Слышались стрекот насекомых и редкие вскрики ночных животных. Вдалеке звучала музыка.

Бен решил, что вечер все-таки удался. Их разговор с Кенди постепенно затих, вернее сказать, это его новый приятель перестал говорить, но молчание не тяготило подростка. Обычно Бен чувствовал себя неловко, если только паузы в разговоре не заполнялись столь же пустыми словами, но ему всегда было сложно придумать что сказать. А с Кенди он понимал, что ничего говорить и не надо. Никогда и ни с кем Бен не чувствовал себя так спокойно, и это новое ощущение чрезвычайно ему нравилось.

Подтянувшись на руках, Кенди уселся на ограду. Теперь их головы были почти рядом, и Бена охватило внезапное желание коснуться руки Кенди, почувствовать своей ладонью его смуглую гладкую кожу. Смутившись, он слегка отодвинулся.

— За то, что сидишь на ограде, тебе могут влепить «наряд вне очереди», — заметил он.

Парень пожал плечами.

— Если кто-нибудь окажется поблизости, я мигом спрыгну. — Он помолчал. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы покинуть Беллерофон?

— Да, иногда думал. А ты?

— Я все время об этом думаю. Мне надо отыскать свою семью.

Бен фыркнул.

— Семью? Тебя тяготит отсутствие родственников? Я с удовольствием бы с тобой поменялся.

— Тебе что, не нравится твоя мама? Она хорошая, даже несмотря на то, что любит раздавать «наряды вне очереди».

— Мне нравится моя мама. А вот остальных я терпеть не могу.

И вдруг Бен начал рассказывать новому приятелю обо всех своих проблемах с родственниками. Так много он не говорил за весь сегодняшний вечер, а может быть, и за всю свою прежнюю жизнь. Кенди слушал его, не перебивая.

— Да, вижу, с этими тебе действительно не слишком повезло, — заметил он, когда Бен закончил.

Тот улыбнулся. Кенди смотрел на него, не отрываясь. Он по-прежнему сидел на ограде.