Во власти бури - Хармон Данелла - Страница 50

Все было совсем не так, как она ожидала. Романтический момент не удался.

— Твоя рана…

— С ней все в порядке!

Некоторое время он внимательно изучал ее лицо.

— Что-то случилось?

Ариадна медленно покачала головой, но глаза ее наполнились слезами.

Колин уселся, привалившись к колесу, и приглашающе хлопнул по попоне. Девушка пристроилась рядом, чувствуя себя маленькой, жалкой и неописуемо нелепой со всеми своими романтическими бреднями. Но ведь только что все было так прекрасно, так совершенно! Глаза наполнились слезами, и тяжелые капли покатились по щекам. Добрый доктор был еще и весьма галантным, потому что ничего не сказал, просто достал носовой платок и вытер Ариадне щеки. Потом обнял за плечо, притянул ближе. И так они сидели рядышком, как добрые друзья, хотя больше всего ей хотелось взахлеб рыдать от неразделенной любви.

И Ариадна не выдержала.

— Знаешь, я люблю тебя, — сказала она просто, глядя прямо пред собой. Губы ее задрожали, и она прикусила нижнюю зубами. — Люблю с первого взгляда, с того дня в Лондоне… и… и я не знаю, как теперь быть.

Колин вздохнул и помрачнел, так же как и она, глядя вдаль.

Солнце еще не появилось над волнистой линией холмов, но их вершины были окрашены в розовый цвет.

Девушка решилась бросить взгляд вверх и вбок. Брови у Колина были сдвинуты, лоб нахмурился. Он обдумывал ее признание так, словно это была особенно сложная научная проблема.

— Ты слышал, что я сказала?

Как только слова вырвались, Ариадна пожалела о них.

Конечно, он слышал! Она сорвала длинную травинку и начала крутить вокруг пальца.

— Я просто не знаю, что ответить, милая.

— Значит, ты мне ничего не посоветуешь?

— Разве что разлюбить.

— Очень смешно! Если это тебе не по душе, зачем ты с самого начала вел себя так, чтобы я влюбилась? Ты во всем виноват, ты один!

— Ну конечно, кто же еще? — Колин усмехнулся. — Надо было вести себя низко и гнусно, а этой ночью бросить тебя у дороги истекать кровью.

— Не только это! Зачем было спасать Грома от коновала? Зачем было лечить этого мастифа? Зачем было терпеть все мои выходки? Зачем…

— Миледи!

Ариадна осеклась, потом медленно подняла взгляд. Глаза ее снова были полны слез, губы дрожали — Что?

— За этой маленькой ссорой мы пропустим великолепный рассвет.

Неожиданно для себя и к удивлению Колина, девушка заплакала навзрыд.

— Колин! Что же мне делать? Я совсем растерялась!

— Понимаю. Я тоже.

— Я больше не знаю, что делать, что говорить… что чувствовать!

— Я тоже.

Он снова достал платок и принялся терпеливо вытирать ей слезы.

— Но ты должен мне помочь! Должен что-то придумать!

Ты такой… такой мудрый!

Довольно долго Колин молчал, глядя на разгорающийся рассвет. Лицо его потемнело, челюсти были крепко и упрямо сжаты.

— Нам придется держаться друг от друга подальше. Так будет лучше для нас обоих.

— Ты этого хочешь?

— Чего я хочу и что могу получить — вещи разные.

— А именно?

— Ты хочешь, чтобы все было высказано до конца? Будь по-твоему.

Он повернулся и посмотрел девушке в лицо. Рассвет странным образом отразился в его глазах, сделав зрачки очень черными, а радужку розоватой.

— Я хочу леди из высшего света, помолвленную с другим. А получить могу только разбитое сердце, когда передам свою прекрасную леди с рук на руки жениху.

Ариадна медленно подтянула колени к подбородку, легла на них щекой и обхватила руками. Колин все еще обнимал ее за плечи; она чувствовала жар его тела и немного странный, химический запах мыла, исходящий от его волос. Травы и деревья кругом издавали летний аромат, от воды тянуло влажной свежестью. Проклятые слезы набежали снова — да будет ли им когда-нибудь конец?!

— Я больше не хочу выходить за Максвелла…

— А ты уверена, что вообще этого хотела хоть когда-нибудь?

Она глотнула несколько раз, но горький комок в горле остался.

— Может быть… вначале. Но не после того, как мы с тобой встретились.

— Почему? Мы знакомы всего несколько дней, Ариадна. Ты знаешь Максвелла куда дольше. Несколько дней — слишком короткий срок, чтобы перечеркнуть однажды выбранное будущее.

— Ты просто слишком благороден.

— Я реалист, к тому же я старше.

— То есть мудрее?

— Надеюсь, — сказал Колин, пожимая плечами.

Ариадна вздохнула. Взгляд ее, устремленный на него, был печален. Протянув руку, она коснулась его подбородка и вздохнула снова.

— Кому-то ты станешь прекрасным мужем, Колин, — произнесла она задумчиво. — Ты самый честный, самый благородный, самый добрый из всех, кого я встречала. Боже мой, мне даже не с кем тебя по-настоящему сравнить! Джентльмены из общества кажутся теперь такими жалкими! Ты можешь постоять за себя и за то, во что веришь, ты никогда не сдаешься, ты… ты мужчина!

Колин выслушал все это и усмехнулся так, как она любила.

— Вот тут ты права. Я не так давно проверял — и в самом деле, я мужчина.

— А ты меня любишь?

Этот прямой вопрос застал его врасплох. Он пожевал травинку и коротко безрадостно рассмеялся:

— А птицы летают?

— Это значит «да»?

— Ты не отступишься, правда?

Колин отбросил травинку и снова долго молчал, глядя на край солнца, медленно встающего над холмами.

— Да, люблю, — сказал он наконец, как если бы принял решение. — И пусть мне будет хуже.

Слова эти повисли в воздухе, настолько неподвижном, что ветер не мог их унести прочь. Ариадна подняла голову, и на губах ее появилась улыбка. Колин, наоборот, нахмурился.

— И что дальше? — с трепетом спросила девушка.

— В первую очередь тебе придется подумать, выходить тебе за своего Максвелла или нет. Если решишь, что нет, придется разорвать помолвку.

— А что насчет тебя?

— Насчет меня? — переспросил Колин, продолжая хмуриться. — Я, пожалуй, пойду пройдусь.

Он убрал руки и быстро поднялся, оставив ее в полной растерянности. Все так хорошо шло…

— Но почему?

— Мне нужно все обдумать.

— Зачем?

— Мне нужно! — повторил он с ноткой отчаяния, глядя на нее сверху вниз. — Если я не начну думать, я натворю такого, что мы оба пожалеем!

С этим он повернулся и пошел прочь так быстро как мог.

— Почему мы должны жалеть? — крикнула Ариадна, вскакивая и бросаясь вдогонку. Уже в который раз она чувствовала, что этот человек отвергает, отталкивает ее! — И что, скажи на милость, ты можешь «натворить»? Если заняться со мной любовью, то что в этом ужасного? Ведь нам обоим этого хочется, так почему же…

Колин повернулся, лицо его было мрачнее тучи.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? Ты все еще обручена с другим, обещана ему! Надо порвать с прошлым, прежде чем начинать что-то новое. Сейчас и речи не может быть о том, что мы поженимся…

— А кто тебе сказал, что мы поженимся? Я не говорила о браке.

— Что?!

— Не то чтобы я не хотела! — поспешно добавила Ариадна. — Я просто не могу, и ты знаешь причину.

Колин уставился на нее во все глаза, шокированный до глубины души.

— Ты хочешь сказать, что готова переспать со мной, а потом как ни в чем не бывало выйти за другого?

— Потому что я должна! Будущее породы «Норфолк» зависит от моего брака с Максвеллом! Понимаешь?

— Нет, черт возьми, этого мне не понять!

Он снова пошел прочь.

— Колин!

Он продолжал удаляться, и даже в походке его был гнев, а плечи были вызывающе расправлены.

Ариадна помедлила, потом бегом догнала его. Звук ее шагов не остановил Колина, тогда она схватила его за руку.

Он повернулся, в одном из своих редких и пугающих приступов ярости.

— Будь ты проклята! Оставь наконец меня в покое! Оставь меня!

Испуганная, она не успела даже отшатнуться. Рука Колина метнулась вперед, зарылась в волосы и больно рванула девушку к нему. Рот его обрушился на ее губы. Это жестокое, болезненное наказание едва ли можно было назвать поцелуем. Язык буквально ворвался в рот, заполнил его резким толчком. Другая рука подхватила за ягодицы и с силой прижала к твердой, подергивающейся выпуклости.