Встречай меня в полночь - Энок Сюзанна - Страница 49

— Добрый вечер, милорд, миледи.

Майло стоял на обычном месте у двери гостиной. Его левый глаз был подбит, распух и почти закрылся, но он казался довольно бодрым.

— Добрый вечер, Майло. С тобой все в порядке? — поинтересовалась Виктория.

— Все отлично, леди Олторп.

— А как Роман? — спросил Синклер.

— Вам лучше спросить у него самого, милорд. — Губы дворецкого дернулись — Он, похоже, очень быстро оправляется. Как вы и просили, проблем с общением больше не будет.

— Рад слышать это.

Когда Синклер отодвинул для нее стул, Виктория подняла лицо и поцеловала его в щеку.

— Если ты сумел примирить этих двоих, думаю, тебе удастся справиться с любым делом.

Он улыбнулся ей, и в его янтарных глазах заплясали огоньки.

— Спасибо. Я почти начинаю верить тебе.

Глава 15

Лорд Кингсфелд намеревался провести вечер вне дома и зайти к Синклеру Графтону, когда Син сам постучал во входную дверь.

— Проводи его сюда, — приказал Остин Джеффри, а сам уселся в кресло в библиотеке и раскрыл томик поэзии.

— Слушаюсь!

Синклер появился прямо перед ним.

— Остин, — сказал он, приближаясь и протягивая ему руку. — Рад, что застал тебя дома.

— Чем могу помочь, мой мальчик? Присаживайся.

Лорд Олторп погрузился в кресло, стоявшее у камина.

— Меня интересует тот проект, на который Марли выплеснул бренди. Оставшаяся его часть у тебя?

Остин вздохнул:

— Возможно, у меня где-то сохранились отдельные кусочки. Томас писал поистине трактат, я же просто делал замечания.

— Проект когда-нибудь предлагался в палате лордов?

С его стороны было мудро представить предполагаемую часть проекта; если бы Син сам нашел что-то в этом роде, отвечать на его вопросы было бы труднее.

— К сожалению, нет — он был недостаточно полным и без Томаса у меня не хватило смелости закончить его.

Лицо гостя помрачнело.

— Не вини себя. Что бы ты ни нашел, все может помочь.

— Тогда я просмотрю свои бумаги. — Остин замолчал, позволяя Сину заметить, что он колеблется, затем отложил книгу в сторону. — Я нашел кое-что еще… совершенно случайно. Не знаю, относится это к делу или нет, но, возможно, следует показать это тебе, чтобы ты сам решил.

— Я весь внимание.

Шаря по карманам, словно забыл, куда положил бумагу, Остин наконец извлек разорванную записку.

— Я использовал ее как закладку для книг, — извиняющимся тоном произнес он.

Синклер взял вырванную страницу и повернулся к огню в камине. Наблюдая за выражением его лица, Остин позволил себе легкую удовлетворенную улыбку. Бедный Марли. В этот момент он подумал, что у виконта равные шансы быть повешенным или застреленным Синклером.

— Почерк Марли. Что это было — письмо?

— Да. Когда-то мы посмеялись над ним, но теперь это совсем не кажется смешным.

— Хотя большей части записки не хватает, в ней явно проглядывает угроза.

— Похоже. В те времена люди были настолько вспыльчивы, что почти каждый писал кому-то неприятные записки. Возможно, эта ничего не значит.

— А может быть, и наоборот.

Откинувшись в кресле, Остин покачал головой:

— Я никогда бы не заподозрил Марли, но когда ты упомянул, что он вызывает у тебя тревогу, все отдельные несуразности встали на свое место.

Синклер посмотрел на обратную сторону обрывка бумаги, затем снова перевернул его.

— В понедельник мне предстоит отправиться к мировому судье. Я твой должник, Остин.

— Твой брат был моим лучшим другом, Син. Ты ничего не должен мне.

Молодой Олторп был так благодарен за новую улику, что полностью забыл о проекте, который разыскивал. После ухода Сина Остин налил себе бренди. Через два дня, когда наступит понедельник, Марли арестуют, и со всей этой чепухой будет покончено. А в субботу состоится приятный прием в Графтон-Хаусе. Итак, конец недели выглядел весьма привлекательным.

— Он пытался отвлечь меня. — Синклер шагал вокруг обеденного стола в Керстон-Хаусе на Уэйхаус-стрит. — Лисичка была права: у него нет никаких копий проклятого проекта, потому что он их все уничтожил.

Сидя у стола, Криспин продолжал изучать новый огрызок бумаги.

— Но есть ли у тебя улики? Их вполне достаточно, чтобы обвинить Марли, но не вижу, как ты можешь подобраться к Кингсфелду.

— Я понимаю. — Син продолжал шагать по комнате. — Это черт знает что. Месяц назад с этими уликами я бы пошел к Марли и сам застрелил его.

— Ты не можешь считать все суждения твоей жены одинаково ценными и допустить, чтобы ее подозрения влияли на тебя.

— Она знает Марли. — Син выхватил у Криспина бумагу, хотя уже знал наизусть все, что там написано. — Он лишен глубоких чувств, необходимых, чтобы убить кого-то.

— Здесь этого не требуется — достаточно жадности или страха.

— Я уже думал об этом. Скажи мне что-нибудь новенькое.

— Убийство произошло два года назад, Син. Так что чдесь нет ничего новенького. В этом вся проблема.

Кивнув, Синклер возобновил свои круги по комнате. Возможно, здесь какая-то ошибка. После двух лет топтания на месте каждое свидетельство, которое предлагал Остин, указывало на Марли.

— Остин сказал, что никогда бы не заподозрил Марли, если бы я не упомянул, что он интересует меня. Я с таким же успехом мог скормить ему Джона Мэдсена.

С тяжелым вздохом Криспин склонился над столом и подвинул одну из пешек в центр интересующей его улицы.

— Кингсфелд был в клубе «Уайтс» тем вечером, во всяком случае, до десяти часов.

— А потом?

— Не знаю. Если он провел последующее время с леди, мы никогда ничего не узнаем, разве что он сам будет так любезен и сообщит нам об этом.

— Весьма интересно, — сказал Уолли, прислонившись к дверному косяку.

Синклер даже не услышал, как он вошел, поскольку чувствовал себя усталым и опустошенным. Криспин прав: если он и дальше позволит себе отвлекаться, то пропустит самое важное, и это будет стоить одному из них или всем жизни.

— Что ты находишь интересным, Уолли? — спросил маркиз.

— Я знаю наверняка, что с одной леди Кингсфелд не проводил время в ту ночь. — Уолли приблизился к настольной карте района и поднял одну из шахматных фигур. — Леди Незерби покинула Лондон за день до убийства и не иозвращалась до конца сезона.

— И?..

— Как рассказала ее очаровательная горничная Вайолет, она целый месяц носила траур и плакала.

— В этом нет ничего странного. Если они с Томасом были близки, не вижу, почему бы ей…

— Они отправились к ее бабушке в Шотландию. Как сказала Вайолет, леди Джейн, пока они жили в замке Маккерн, не получала номера лондонской «Таймс» с сообщениями об убийстве твоего брата.

Холодный страх пронзил грудь Синклера. Если она знала о смерти Томаса до того, как прочитала об этом, значит, у нее был другой источник информации.

— Думаю, следует нанести визит леди Джейн Незерби. Кто-нибудь из вас поедет со мной?

— Тебя отделяет лишь несколько дней от момента, когда ты увидишь Марии закованным в кандалы, — задумчиво проговорил Криспин. — Ты уверен, что хочешь идти по новому следу? Ведь можно поблагодарить Лисичку за ее предположения и сказать, что она ошибается.

Маркиз остановился на полпути к двери.

— По-вашему, я собираюсь заняться Кингсфелдом лишь для того, чтобы угодить Виктории?

Уолли заколебался.

— После женитьбы ты проводишь все меньше и меньше времени в поисках улик и все больше — валяясь в постели.

— Что? — Гнев и обида закипели в груди Синклера. — Вы думаете, мне нравится водить дружбу с этими надменными, самовлюбленными глупцами, ходить на их вечеринки и танцевать с их дочерьми, зная, что один из них убил моего брата?

— Но ты женился на дочери одного из них.

Маркиз обошел стол и приблизился к Уолли. Разве недостаточно было того, что он сам каждый день задавал себе эти же вопросы и его одолевали те же сомнения?

— Почему бы тебе не повторить это? — прорычал он. Побледнев, Уолли отступил к Криспину.