Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 305

Синдерс удивленно посмотрел на него.

— Я уже давно не видел столько красоток — и драгоценностей. Вы здесь облавы никогда не устраивали?

— В Скаковом клубе? — закатил глаза Кросс. — Боже милостивый, конечно нет, никто и не осмелится.

Армстронг улыбнулся вымученной улыбкой.

— Все полицейские, что несут здесь службу, от офицеров до рядовых констеблей, по большей части пытаются вычислить, как бы сорвать куш пожирнее. Выручка в конце дня, должно быть, составит по меньшей мере миллионов пятнадцать. У всех просто голова кругом идет. Система безопасности налажена очень четко, все продумано — заслуга мистера Кросса.

— Вот как! Кросс улыбнулся.

— Не хотите ли перекусить, Эдвард? Может, бутерброд?

— А что, пожалуй. Благодарю вас.

— Роберт?

— Нет, благодарю вас, сэр. Если не возражаете, я посмотрю программу скачек и присоединюсь к вам попозже. — Армстронгу не давала покоя мысль, что после седьмого забега им придется вернуться в Главное управление, чтобы подвергнуть очередному допросу Брайана Квока.

— Роберт — игрок серьезный, Эдвард. Роберт, можно вас попросить об услуге? Растолкуйте мистеру Синдерсу, что здесь к чему, где делать ставки, и закажите ему бутерброд. Мне надо выяснить, нельзя ли переброситься парой слов с губернатором, — я вернусь через несколько минут.

— С удовольствием, — сказал Армстронг, в душе проклиная Кросса: карман жег конверт с сорока тысячами долларов сян ю, который он в минутном порыве взял из ящика своего стола. «Господи, да или нет? — снова и снова мрачно спрашивал он себя, пытаясь принять решение и одновременно отрешиться от кошмара с допросом друга Брайана. — Нет, никакой он уже не друг, а убежденный враг, прекрасно обученный иностранный агент. Ценнейшая добыча, и просто чудо, что его удалось раскрыть».

— Славно вы сегодня поработали, Роберт, — с деланным добродушием сказал Кросс. — Очень славно.

— Да, — согласился Синдерс. — Я постараюсь, чтобы об этом узнал министр и, конечно же, комиссар полиции.

Кросс направился к лифту. Везде его сопровождали тревожные взгляды китайцев. Оказавшись на последнем ярусе, он миновал губернаторскую ложу и зашел к Пламму.

— Привет, Роджер! — радушно приветствовал его Пламм. — Выпьешь?

— Лучше кофе. Как дела?

— Пока что продулся вчистую, хотя кое-кто у нас выиграл первый этап кинеллы. А как ты?

— Только что приехал.

— О, значит, ты пропустил самое интересное! — Пламм рассказал о намерении Данросса купить контрольный пакет «Дженерал сторз». — Иэн вставил Пагу палку в колеса.

— Или сделал прекрасное предложение, — добавил кто-то.

— Верно, верно.

Как и в других ложах, у Пламма было полно народу. Слышались разговоры, смех, подавали напитки и вкусную еду.

— Через полчаса будет чай. Я сейчас иду в комитет распорядителей, Роджер. Не хочешь прогуляться за компанию?

Небольшая комната комитета располагалась в конце коридора за вращающимися дверьми, у которых стоял охранник. Стол, двенадцать стульев, телефон, окна, откуда хорошо просматривалась беговая дорожка, крохотный балкончик. И никого. Беззаботное выражение тут же исчезло с лица Пламма.

— Я говорил с Суслевым.

— Вот как?

— Он в бешенстве из-за вчерашнего рейда на «Иванов».

— Могу себе представить. Был приказ из Лондона. Я узнал только сегодня утром. Проклятый Синдерс!

Пламм помрачнел ещё больше.

— А вдруг они вышли на тебя, а?

— О нет. Ничего такого. Просто особое подразделение и Синдерс решили подразмять крылышки. Вечно орудуют втихаря, да и пусть их. Это никак не касается Эс-ай. Ну, и что ещё?

— Он сказал, что будет у телефонной будки. — Пламм передал Кроссу листок бумаги. — Вот номер. Он подойдет туда сразу после следующих трех забегов. Пожалуйста, позвони ему — говорит, что-то срочное. Для чего, черт возьми, понадобился этот рейд?

— Чтобы нагнать страху на кагэбэшников с «Иванова», поднапугать так, чтобы можно было вычислить «Севрин», — только и всего. Оказать давление. Для того же Суслеву с новым комиссаром приказано явиться в воскресенье в Главное управление. Просто чтобы запугать.

— Суслев напуган, это уж точно. — На красивом лице Пламма мелькнула язвительная улыбка. — Сфинктер у него разладился лет на десять по крайней мере. Всей команде придется давать объяснения. Когда Армстронг «случайно» открыл дверь в радиорубку, сработала «красная тревога» и они, как положено, без всякой необходимости, уничтожили все шифровальное и дешифровальное оборудование, а также секретные системы поиска для радаров.

Кросс пожал плечами.

— «Иванов» уходит, и у русских есть чем это все заменить. Суслев тут ни при чем, мы тоже. Можем послать доклад в Центр и рассказать, что произошло. Если захотим.

Пламм прищурился.

— Если?

— При налете на Синклер-тауэрс в руки громил Роузмонта попала рюмка. На ней полно отпечатков пальцев Суслева.

Пламм побледнел.

— Боже! Значит, теперь он у них в базе данных?

— Должно быть, так. Как ты знаешь, он есть и в нашей базе данных, но не как кагэбэшник, и, мне кажется, единственные экземпляры отпечатков его пальцев имеются только у меня. Я уже давно изъял их из дела Суслева. Считаю, что рано или поздно ЦРУ доберется до него, это лишь вопрос времени, так что чем быстрее он покинет Гонконг, тем лучше.

— Думаешь, нужно сообщить Центру? — переживал Пламм. — За такую беспечность он получит на всю катушку.

— Это можно решить за выходные. Воранского мы знали уже немало лет, знали, что ему можно доверять. А этому? — Кросс выдержал паузу. Он продолжал поддерживать легенду, что на контакт с Суслевым, как и Пламм, вышел недавно. — В конце концов, не такой уж он большой чин в КГБ, какой-то выскочка-курьер. У нас нет даже официального подтверждения, что он заменяет Воранского, а нам нужно в первую очередь подумать о себе.

— Это точно! — насупился Пламм. — Может, он и правда болван. За мной, когда я шёл в Синклер-тауэрс, не следил никто, это точно. А эта расшифрованная радиограмма, боже милостивый!

— Что-что?

— Расшифрованная радиограмма — та, что он уронил на палубу «Иванова», а Армстронг поднял. Нам нужно принять решение насчет этого.

Кросс отвернулся, чтобы скрыть, как потрясен, и постарался собраться с мыслями. Ни Армстронг, ни Синдерс ни словом не обмолвились о радиограмме, и это его взбесило. Он сделал вид, что пытается скрыть зевок.

— Прошу прощения, почти всю ночь на ногах, — проговорил он, предпринимая неимоверные усилия, чтобы голос звучал буднично. — Он сказал, что в этой радиограмме?

— Конечно. Я настоял на этом.

Кросс отметил пристальный взгляд Пламма.

— Так что он сказал, конкретно?

— О! Ты имеешь в виду, он мог приврать? — Пламм заметно волновался. — Что-то вроде: «Сообщите „Артуру", что в ответ на его просьбу применить к предателю Меткину „срочное мероприятие номер один" отдан приказ о немедленном перехвате в Бомбее. Второе: встреча с американцем перенесена на воскресенье. Третье и последнее: папки АМГ остаются „приоритетом номер один". „Севрин" должен приложить максимум усилий, чтобы добиться успеха. Центр». — Пламм облизнул губы. — Правильно?

— Да, — сблефовал Кросс: почти мокрый от облегчения, он попытался объяснить себе молчание Армстронга и Синдерса. «Ну и почему они ничего мне не сказали?»

— Ужасно, да? — проговорил Пламм.

— Да, но не так уж серьезно.

— Не согласен, — раздраженно возразил Пламм. — Это намертво привязывает КГБ к «Севрину» и подтверждает, что «Артур» существует и «Севрин» тоже.

— Да, но это было ясно уже из папок АМГ. Успокойся, Джейсон, нам ничто не угрожает.

— Разве? Такое количество утечек мне совсем не нравится. Их слишком много. Может, стоит на время затаиться?

— Мы и так затаились. Проклятые папки АМГ — вот единственное, что меня печалит.

— Да. Хорошо хоть, этот болван Грант был не совсем аккуратен.

— Ты имеешь в виду Банастасио?

— Да. До сих пор не понимаю, черт возьми, он-то здесь при чем?