Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 290

— Как жаль, что приходится использовать их методы, — помолчав, обронил Синдерс. — Очень рискованно. На самом деле это отвратительно. Лучше было, когда... Хотя, полагаю, даже и в те времена наша профессия была грязной.

— Вы это о войне?

— Да. Должен сказать, тогда было лучше. По крайней мере, обходилось без лицемерия со стороны некоторых наших лидеров — и средств массовой информации. Все понимали, что идет война. Но сегодня, когда под угрозой само наше существование, мы... — Тут Синдерс осекся. — Гляньте, Роджер, ведь это Роузмонт? — Он указал на американца, который стоял ещё с кем-то у выхода.

— Да-да, это он. А с ним Лэнган. Из ФБР, — пояснил Кросс. — Вчера вечером мы договорились, что будем действовать вместе, хотя я предпочел бы, чтобы проклятые цэрэушники оставили нас в покое и занимались бы своим делом.

— Да. Они действительно становятся абсолютно невыносимыми. Кросс взял приёмник и первым вышел из офиса.

— Стэнли, мы его ведем. Договорились же вчера, что эту часть операции мы берем на себя, а вы занимаетесь отелем. Правильно?

— Конечно, конечно, Родж. Доброе утро, мистер Синдерс. — Мрачный Роузмонт представил Лэнгана, который тоже был напряжен. — Мы не вмешиваемся, Родж, хотя этот тип один из наших. Мы здесь не поэтому. Просто я провожаю Эда.

— Вот как?

— Да, — подтвердил Лэнган. Он выглядел таким же изможденным и усталым, как и Роузмонт. — Всё эти фотокопии, Родж. Бумаги Томаса К. К. Лима. Я должен доставить их лично. В Бюро. Я прочитал кое-что своему шефу, так у него просто крыша поехала, он начал расползаться по швам.

— Могу себе представить.

— На твоем столе лежит запрос о предоставлении нам оригиналов и...

— Ничего не получится, — ответил за Кросса Синдерс. Лэнган пожал плечами.

— Запрос у тебя на столе, Родж. Думаю, вы получите распоряжение сверху, если нашим действительно понадобятся оригиналы. Пойду-ка я лучше на посадку. Слушай, Родж, даже не знаю, как тебя и благодарить. Мы... я твой должник. Эти ублюдки... Да, мы у тебя в долгу. — Они пожали друг другу руки, и Лэнган поспешил к самолёту.

— Отчего это стали расползаться швы, мистер Роузмонт?

— Да там, куда ни ткни, просто караул, мистер Синдерс. Для нас это попадание в «яблочко», для нас и Бюро, в основном для Бюро. По словам Эда, народ у них там в истерике. Политические последствия для демократов и республиканцев трудно себе даже представить. Вы были правы. Если бумаги попадут в руки сенатору Тиллману — возможному кандидату в президенты, который сейчас здесь, в городе, — даже говорить нечего, что он с ними сделает. — Это был уже не прежний, добродушный, Роузмонт. — Мое начальство разослало телексы нашим агентам в Южной Америке с приказом достать Томаса К. К. Лима из-под земли, так что очень скоро, черт побери, он будет давать показания. Вы получите копию, не беспокойтесь. Больше ничего, Родж?

— Прошу прощения?

— Я имею в виду, может, у вас припасена ещё информация, которой мы могли бы воспользоваться?

Кросс улыбнулся без тени юмора.

— А как же... Что скажешь о тайном финансировании революции в Индонезии?

— О боже...

— Да-да. А как насчет копий распоряжений о переводе денег в один из французских банков, на счет весьма важной вьетнамской четы — за особые услуги?

Лицо Роузмонта покрылось бледностью.

— Что ещё?

— Разве этого недостаточно?

— А есть ещё?

— Боже мой, Стэнли, конечно есть. Ты же понимаешь, и мы понимаем. Что-то ещё будет всегда.

— Мы можем получить это сейчас?

— А что получим мы? — вмешался Синдерс. Роузмонт пристально посмотрел на них.

— За ланчем мы... Приёмник затрещал и ожил.

— Объект получил багаж и выходит из зоны таможенного досмотра, направляется к стоянке такси... Теперь он... Теперь он... а-а, его встречают, китаец, хорошо выглядит, дорогая одежда, не узнаю, кто это... Они идут к «роллс-ройсу», номера гонконгские... а-а, это лимузин отеля. Садятся в машину.

— Оставайтесь на этой частоте, — проговорил Кросс в микрофон и перешел на другую. Послышались статические помехи, приглушенный шум движения.

Роузмонт просиял.

— Вы установили «жучки» в лимузине? Кросс кивнул.

— Великолепно, Родж. Я бы про это и не вспомнил!

Они прислушались, и до них ясно донеслось:

— ...любезно встретить меня, Ви Си, — говорил Банастасио. — Черт, зачем нужно было тащиться в такую да...

— О, мне это ничего не стоит, — отвечал вежливый голос. — Можем поговорить в машине, тогда тебе, возможно, не придется заходить в офис, а потом в Ma...

— Конечно, конечно, — перебил его американец. — Слушай, Ви Си, у меня есть тут кое-что для тебя...

Что-то зашуршало, а потом всю частоту забила высокая ноющая помеха, заглушившая и звуки, и голоса. Кросс тут же переключился на другую частоту, но там все было в порядке.

— Черт, он заблокировал нас с помощью портативной бритвы, — сплюнул Роузмонт. — Этот ублюдок — профи! Пятьдесят баксов против выщербленного цента, что плакали все наши «жучки», и сотня, что, когда мы снова услышим их, это будет, черт побери, пустая болтовня. Я говорил тебе, Банастасио из крутых.

63

10:52

— Тайбань, звонит доктор Сэмсон из Лондона. Он на линии три.

— О, спасибо, Клаудиа. — Данросс нажал на клавишу. — Приветствую, доктор! Поздно же вы ложитесь.

— Только что вернулся из больницы — извините, что не позвонил раньше. Вы звонили насчет вашей сестры, миссис Гэваллан?

— Да, как она?

— Как вам сказать, сэр... Мы начали ещё одну обязательную серию исследований. Должен отметить, что её душевное здоровье не вызывает тревоги. А вот физическое состояние, боюсь, не такое хорошее...

Сердце Данросса упало. Он выслушал подробные объяснения доктора о рассеянном склерозе, о том, что никто, вообще-то, толком не знает природы этого недуга, что способа лечения ещё не найдено и что течение болезни необратимо: в случае ухудшения вернуть больного в прежнее состояние с помощью известных на сегодняшний день медикаментов уже невозможно.

— Я взял на себя смелость обратиться за консультацией к профессору Клинбергу из клиники Лос-Анджелесского университета — он всемирно известный специалист по этому заболеванию. Поверьте, мы сделаем для миссис Гэваллан все, что в наших силах.

— У меня сложилось впечатление, что вы ничего с этим поделать не можете.

— Ну, не все так уж плохо, сэр. Если миссис Гэваллан будет осмотрительна и благоразумна, она сможет вести нормальную жизнь ещё много лет.

— А сколько это — «много лет»? Последовало долгое молчание. «Ох, Кэти, бедная Кэти!»

— Не знаю. Все в руках Господа, мистер Данросс. Разное бывает. В случае миссис Гэваллан я смогу дать вам более конкретный ответ месяцев через шесть, вероятно к Рождеству. А пока я оформил её как пациента системы общенационального здравоохранения, так что...

— Нет, доктор Сэмсон. Она должна быть частным пациентом. Прошу вас высылать все счета мне в офис.

— Мистер Данросс, это никак не повлияет на качество предоставляемых мною услуг. Ей лишь придется немного подождать у меня в приёмной, а в больнице лежать в общей палате, а не в отдельной.

— Прошу вас, оформите её как частного пациента. Я настаиваю, и её муж, уверен, поддержит мою просьбу.

В трубке послышался вздох, и Данросса это взбесило.

— Очень хорошо, — сдался врач, — у меня есть все номера ваших телефонов, так что как только профессор Клинберг проведет осмотр и обследование будет завершено, я тут же позвоню.

Данросс поблагодарил и положил трубку. «Ох, Кэти, бедная милая Кэти!»

Сегодня с утра пораньше он поговорил с ней и с Пенелопой. Кэти сказала, что чувствует себя значительно лучше и что Сэмсон оказывает ей большую поддержку. А Пенн отметила, что Кэти выглядит очень усталой.

— Что-то не нравится мне это, Иэн. Есть ли надежда, что ты сможешь вырваться сюда на недельку-другую до десятого октября?