Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 235

Пол Чой по-прежнему не отрывал от него глаз. Корабль большой, у носовой пушки и пулеметов застыли матросы, двигатели в четыре раза мощнее, расстояние быстро сокращается, а у джонки пространства для маневра никакого.

— Пригни голову, — скомандовал ему Четырехпалый, и Пол Чой немедленно подчинился.

У пробежал в нос. Рядом с ним встал Пун Хорошая Погода. Оба держали в руках автоматы.

— Давай!

Тщательно рассчитав прицел, чтобы ни одна из пуль не попала на палубу, старые приятели стали осыпать очередями море в направлении патрульного корабля. Прожектор мгновенно погас, в слепящей темноте рулевой тут же положил джонку круто вправо, молясь, чтобы У рассчитал правильно. Сторожевик рванулся вперед, чтобы уйти из-под огня, и джонка прошла мимо, проскользнув в нескольких ярдах от него. Рулевой снова вернул её на курс, и она устремилась к свободе.

— Хорошо, — пробормотал У.

Он знал, что выиграна ещё сотня ярдов. Мысленным взглядом он пробежал карту этих мест. Сейчас они были в нейтральной зоне между территориальными водами Гонконга и КНР, и теперь от безопасности их отделяло несколько сотен ярдов. В кромешной тьме все на борту застыли, зажмурившись. Они открыли глаза, снова почувствовав луч прожектора, чтобы приспособиться к свету быстрее. Сторожевик находился слева по носу. Автоматным огнем его было уже не достать, но он по-прежнему преграждал им путь.

— Большеносый Ли! — На лице У играла мрачная улыбка.

К нему тут же подошел старшина палубной команды. У передал ему автомат.

— Не стреляй до приказа и смотри не задень кого-нибудь из этих блудодеев!

Темнота вдруг разверзлась с оглушительным грохотом — это произвело выстрел носовое орудие сторожевика. Через долю секунды у носа джонки взметнулся высокий столб воды. Ошеломленный У погрозил в сторону корабля кулаком.

— Ети вас всех и мать вашу! Оставьте нас в покое, или председатель Мао пустит на дно весь Гонконг!

Он поспешил на корму.

— Я встану за руль!

Рулевой был напуган. Перепугался и Пол Чой, хотя в то же время им овладело необычное возбуждение. Он находился под впечатлением от того, как отдавал команды отец и как дисциплинированно выполняла их вся команда. Это были далеко не пираты, сборище разношерстного сброда, какими он их себе представлял.

— Остановиться!

Разрыв снова стал сокращаться, но сторожевик держался вне зоны автоматного огня, и такую же дистанцию сохранял следовавший сзади катер. У стойко вел джонку тем же курсом. Ещё одна вспышка, сопровождаемая оглушительным хлопком, потом ещё одна. Снаряды легли вплотную к джонке, и она закачалась.

— Ети всякую мать, — выдохнул У, — да помогут все боги этим канонирам быть поаккуратнее!

Он знал, что стреляют лишь для острастки. Его приятель Змея заверил, что всем патрулям приказано не открывать огня на поражение и не топить преследуемые джонки под флагом КНР, если, конечно, флаг настоящий, и не применять силы для их задержания и досмотра за исключением случаев гибели или ранения кого-то из собственного экипажа.

— Дайте по ним очередь, — скомандовал он.

Двое людей на носу послушно открыли огонь, стараясь целить вниз, и вода вскипела фонтанчиками под автоматными очередями. Луч прожектора продолжал освещать джонку, но потом вдруг погас.

У твердо держался прежнего курса. «И что теперь? — в отчаянии гадал он. — Куда делся этот блудодей?» Старик напряженно всматривался во тьму, пытаясь разглядеть сторожевик и мыс, который был где-то рядом. И тут он различил силуэт корабля слева, ближе к корме. Тот быстро приближался с наветренной стороны, чтобы стремительным вихрем подойти к борту джонки с абордажными крючьями. Безопасность в какой-то сотне ярдов. Если он отвернет от этой новой угрозы, то ляжет на курс, параллельный безопасной зоне, останется в международных водах, а потом преследователь осуществит тот же маневр и будет вести его в открытое море, пока не кончатся патроны или не наступит рассвет, и тогда он пропал. Вступать в настоящий бой не хотелось, потому что он знал: у британского правосудия длинные руки, а убийство одного из британских моряков карается повешением; тут уже не откупишься, не поможет и помощь высокопоставленных друзей. Если держаться прежнего курса, сторожевик возьмет его на абордаж, а уж он-то знал, как ловки и хорошо обучены кантонские моряки и как они ненавидят хакка[277].

Лицо его исказила гримаса. Подождав, пока быстро приближающийся под оглушительный вой сирены патрульный корабль подойдет с кормы на пятьдесят ярдов, он угрюмо вывернул румпель, положил джонку на тот же борт и стал молиться, чтобы капитан не проспал его маневр. Какой-то миг оба судна шли рядом, словно уравновешенные чаши весов. Потом сторожевик отвернул, чтобы избежать столкновения, и их окатило брызгами от его винтов. У переложил румпель вправо и дослал ручку газа ещё вперед, хотя она и так уже была выжата до отказа. Выиграно ещё несколько ярдов.

На сторожевике быстро пришли в себя. Корабль с ревом описал круг и вышел на них другим галсом. Они только что вторглись в китайские воды. Потеряв всякую надежду, Четырехпалый оставил руль, взял ещё один автомат и дал очередь в темноту. От лающих звуков выстрелов и пороховых газов стало ещё страшнее. На него вдруг обрушилось целое море зловещего прожекторного света. Он отвернулся, ослепленный, и зажмурился, опустив голову и надвинув на глаза фуражку. Когда глаза смогли видеть снова, он направил автомат прямо на источник света и от страха, что сейчас его возьмут на абордаж и отбуксируют из безопасной зоны, грубо выругался. Нагревшийся ствол дрожал, когда он направил его в сторону света, установив палец на спусковом крючке. «Выстрелишь — смерть, не выстрелишь — тюрьма». Страх охватил не только его, но и весь его корабль.

Но свет ударил не прямо перед ним и не сверху вниз, как ожидал Пол. Он остался со стороны кормы, где и был, и теперь уже можно было разглядеть, как уменьшается носовой бурун быстроходного судна и как становится меньше пенный след за кормой. Замершее сердце У забилось снова. Сторожевик прекратил преследование. Змея оказался прав!

Трясущимися руками Четырехпалый опустил автомат. Громкоговоритель был рядом. Он взял его и поднес ко рту.

— Победа председателя Мао Цзэдуна! — заорал он что было мочи. — Только посмейте зайти в наши воды, ети вашу, заморские дьявол-л-лы! — Полные радости слова эхом разнеслись над водой.

Команда джонки засвистела, потрясая кулаками в сторону света. Все поняли, что сторожевик не осмеливается заходить в китайские воды, и к восторженным крикам присоединился даже Пол Чой.

Прожектор погас. Когда глаза привыкли к темноте, они увидели борт сторожевика, который почти не двигался и нес теперь только ходовые огни.

— Мы все равно остаемся у него на радаре, — пробормотал по-английски Пол Чой.

— Што?

Он повторил свои слова на хакка, используя английское «радар» и растолковав его как «волшебный глаз». И Пун, и Четырехпалый в принципе знали, что такое радар, но никогда не видели его.

— Ну и что? — усмехнулся У. — Им теперь их «волшебные экраны» и «волшебные глаза» не помогут. Мы спокойно уйдем от них в протоках у Ланьдао. Никаких улик против нас нет, никакой контрабанды на борту, ничего!

— А оружие?

— Мы можем выбросить оружие за борт или оторваться от этих бешеных псов и сохранить его! И-и-и, Пун Хорошая Погода, когда нас накрыло этими снарядами, я подумал, что моя дырочка больше не откроется!

— Да уж, — согласился обрадованный Пун. — И когда мы стали палить в темноте по этим блудодеям... ети всех богов! Так всегда хотелось пострелять из автомата!

У смеялся, пока из глаз у него не потекли слезы.

— Да-да, Старый Друг. — Тут он стал объяснять Полу Чою стратегию, придуманную для них Змеей. — Здорово, хейя?

— А кто такой Змея? — спросил Пол Чой.

У помолчал, его маленькие глазки блестели.

— Сотрудник, так сказать, наш сотрудник в полиции, Прибыльный Чой.