Благородный дом. Роман о Гонконге. - Егоров Игорь Александрович - Страница 131

— Не согласен. Может быть, стоит увеличить число членов с правом голоса?

— Нет. Ни в коем случае. Конечно, вы, распорядители, поступите как вам заблагорассудится. Но я предлагаю подумать.

Горнт был членом с правом голоса, но не распорядителем. Каждый год двенадцать распорядителей избирались тайным голосованием двумястами членами с правом голоса. Имя Горнта каждый год фигурировало в открытом списке кандидатов в распорядители, и каждый год он не набирал достаточного числа голосов. Большинство распорядителей переизбиралось членами клуба ещё на один срок автоматически, пока они не уходили в отставку, хотя время от времени их лоббировали.

— Очень хорошо, — сказал Мак-Брайд. — Когда предложат его кандидатуру, я упомяну, что ты против.

Горнт многозначительно улыбнулся:

— Это равносильно тому, что он уже выбран. Мак-Брайд усмехнулся:

— Не думаю, Квиллан. На сей раз будет по-другому. Паг попросил меня представить его всем. Должен сказать, что каждый раз он производит неважное впечатление. Я познакомил его с Полом Хэвегиллом, и Блицманн тут же начал сравнивать банковские процедуры здесь и в Штатах самым нелицеприятным образом. А при знакомстве с Тайбанем, — тут седеющие брови Мак-Брайда взмыли вверх, — он заявил, что рад знакомству, потому что хотел услышать из первых уст о «Карге» Струан, Дирке Струане, а также других пиратах прошлого и торговцах контрабандным опиумом! — Он вздохнул. — Иэн и Пол, конечно же, забаллотируют его, так что не думаю, что тебе стоит сильно переживать. На самом деле я вообще не понимаю, почему Паг продался американцам.

— Потому что он не такой, как его отец. С тех пор как старый сэр Томас умер, дела у «Дженерал сторз» идут все хуже и хуже. Тем не менее Паг лично получает шесть миллионов американских долларов и нерасторжимый контракт на пять лет. Так что для него это одно удовольствие, никакой головной боли, и семье не о чем беспокоиться. Он хочет удалиться на покой в Англию: Эскот[160] и все такое.

— Ага! Тогда это очень хорошая сделка для старины Пага! — Мак-Брайд посерьезнел. — Квиллан, пятый заезд — интерес к нему просто огромный. Меня беспокоит, не вмешался бы кто. Мы собираемся усилить контроль над всеми лошадьми. Ходят слухи...

— Насчет допинга?

— Да.

— Слухи об этом ходят всегда, и всегда кто-нибудь пытается это сделать. Я считаю, что распорядители работают очень хорошо.

— Вчера вечером мы договорились ввести новое правило: впредь будет проводиться обязательный анализ на допинг до и после каждого заезда, как это делается на всех основных ипподромах в Англии и Америке.

— А успеваем к субботе? Как вы собираетесь это организовать?

— Пока не найдем специалиста, этим согласился заниматься доктор Мэн, полицейский патологоанатом.

— Прекрасная идея, — согласился Горнт. Мак-Брайд вздохнул:

— Да, но Могучему Дракону не справиться с Местной Змеей. — Он повернулся и ушел.

Горнт задумался, потом подошел к своему тренеру, который стоял рядом с Пайлот Фишем и беседовал с его жокеем, Блуи Уайтом. Оба были австралийцы. Блуи Уайт числился менеджером в одном из транспортных подразделений компании Горнта, чтобы выступать как любитель.

— Доброе утро, мистер Горнт, — поздоровались они. Жокей тронул рукой спустившийся на лоб завиток волос.

— Доброе утро. — Горнт посмотрел на них, а потом спокойно произнес: — Блуи, если выиграешь, получишь премию пять тысяч. Финишируешь позади Ноубл Стар — будешь уволен.

Невысокий, крепко сбитый мужчина побелел.

— Есть, папаша!

— Иди лучше переоденься, — распорядился Горнт, отпуская его.

— Я выиграю, — проговорил Блуи Уайт, уходя.

— Пайлот Фиш в очень хорошем состоянии, мистер Горнт, — встревоженно проговорил тренер. — Он постара...

— Если Ноубл Стар выиграет, ты уволен. Если Ноубл Стар финиширует раньше Пайлот Фиша, ты уволен.

— Клянусь, мистер Горнт. — Тренер вытер со лба внезапно выступившую испарину. — Я не слежу за тем, кто...

— Я не предлагаю что-либо делать. Я просто говорю, что будет с тобой. Горнт мило кивнул и направился в ресторан клуба, откуда открывался вид на ипподром. Он заказал свой любимый завтрак — яйца «бенедикт» под голландским соусом, приготовленным по его собственному рецепту, который в ресторане держали исключительно для него, и яванский кофе, который поставлял тоже он.

Он пил третью чашку, когда подошел официант.

— Простите, сэр, вас к телефону. Горнт направился к аппарату.

— Слушаю.

— Привет, мистер Горнт. Это Пол Чой... племянник мистера У... Надеюсь, не потревожил?

Горнт был удивлен, но виду не показал.

— Довольно рано звоните, мистер Чой.

— Да, сэр, но я решил в первый день выйти на работу пораньше, — торопливо проговорил молодой человек. — Поэтому, когда пару минут назад раздался звонок, оказалось, что я тут один. Звонил мистер Бартлетт, Линк Бартлетт. Ну, вы знаете, этот парень с контрабандными винтовками, миллионер.

— Бартлетт? — встревожился Горнт.

— Да, сэр. Он сказал, что хотел связаться с вами: якобы что-то срочное. Сказал, что пытался дозвониться к вам домой. Я прикинул, что к чему, и сделал вывод, что вы можете быть на разминке и что мне лучше не сидеть на заднице ровно. Надеюсь, не побеспокоил?

— Нет. Что он сказал?

— Только что хотел поговорить с вами. Спросил, в городе ли вы. Я сказал, что не знаю, но поищу, оставлю вам записку и перезвоню ему.

— Откуда он звонил?

— «Вик энд Альберт», коулунская сторона. Шесть шесть два два три три, добавочный семь семь три — это добавочный его офиса, а не люкса.

Сказанное произвело на Горнта сильное впечатление.

— В закрытый рот мухи не залетают, мистер Чой.

— Господи, мистер Горнт, уж об этом вам точно никогда не стоит беспокоиться, — с жаром выпалил Пол Чой. — Мой старый Дядя У вколотил в нас это на всю жизнь.

— Хорошо. Спасибо, мистер Чой. До скорой встречи.

— Да, сэр.

Горнт повесил трубку, подумал, потом набрал номер отеля.

— Семь семь три, пожалуйста.

— Линк Бартлетт.

— Доброе утро, мистер Бартлетт. Это мистер Горнт. Чем могу помочь?

— Ха, спасибо, что перезвонили. У меня есть тревожные новости, которые вроде бы вяжутся с тем, что мы с вами обсуждали.

— Вот как?

— Да. Название «Тода шиппинг» вам что-нибудь говорит? Горнт живо заинтересовался.

— «Тода шиппинг» — огромный японский концерн: кораблестроительные верфи, сталелитейные заводы, тяжелое машиностроение. У «Струанз» заключена с ними сделка на два судна, кажется балкеры. А что?

— Похоже, что у «Тода» есть неоплаченные векселя «Струанз», шесть миллионов американских долларов тремя платежами — первого, одиннадцатого и пятнадцатого числа следующего месяца — и ещё шесть миллионов в течение девяноста дней. Кроме того, ещё шесть целых восемь десятых миллиона «Струанз» должны выплатить восьмого банку «Орлин интернэшнл» — вы их знаете?

Горнту стоило больших усилий говорить так, будто ничего не случилось.

— Да-да, я слышал о них, — пробормотал он, изумленный тем, что американец знает такие подробности о задолженностях. — Так и что?

— А то, что, насколько мне известно, «Струанз» располагают лишь одной целой тремя десятыми миллиона, у них нет финансовых резервов и недостаточный оборот средств, чтобы произвести платеж. Никаких значительных доходов не ожидается до получения семнадцати миллионов в качестве доли от одной из сделок «Коулун инвестментс», а это произойдет не раньше ноября, и они уже на двадцать процентов превысили свой кредит в банке «Виктория».

— Это... это весьма конфиденциальные сведения, — выдохнул Горнт. Сердце бешено колотилось в груди, воротник рубашки стал тесным. О двадцатипроцентном превышении кредита он знал — ему сказал Пламм. Об этом могли знать все члены совета директоров банка. Но не подробные сведения о наличных средствах компании или их обороте.

— Зачем вы мне все это говорите, мистер Бартлетт?