Сократ - Кессиди Феохарий Харлампиевич - Страница 8

40

Далее С. Луис показывает существенное отличие сократовского и платоновского обоснования отказа от побега из тюрьмы. Согласно Платону, исходящему из примата общего (всеобщего) перед отдельным и частным, отдельная личность (Сократ) не имеет того же права совершения несправедливости, какое имеют на нее законы в качестве выразителей всеобщего. Отсюда следует, что Сократ не совершает побега якобы из послушания законам (Критон, 50 е — 51 с); на самом же деле исторически-реальный Сократ воздерживается от побега, ибо считает, что на несправедливость нельзя отвечать несправедливостью (Критон, 49 а), так как в противном случае стирается различие между справедливостью и несправедливостью. Ссылаясь на К. Поппера, С. Луис замечает, что Сократ «Апологии» и других ранних произведений Платона интеллектуально скромен; в «Федоне» же он превращается в человека, преисполненного уверенности в истинности своих метафизических спекуляций. Иначе говоря, Сократ «Федона» это сам Платон: в отличие от Сократа сократических диалогов Платона, Сократ (т. е. Платон) диалога «Федон» рассматривает отношения между душой и телом дуалистически (не как относительные, а как абсолютные). С. Луис находит вместе с тем различия между демоном Сократа и демоном Платона, а также между сократовской и платоновской иронией.

Итак, при всей идеализации Сократа Платоном (отчасти именно благодаря этой идеализации) диалоги Платона, в которых нередко трудно отличить подлинно-исторического Сократа от Сократа платонизированного, остаются среди наиболее ценных источников наших сведений об историческом Сократе.

40

3. Свидетельства Ксенофонта

Так называемые "Сократические сочинения"1 Ксенофонта, как и диалоги Платана, являются свидетельствами автора, который непосредственно общался с Сократом, вел с ним беседы, принадлежал к кругу его друзей и собеседников. Трудно сказать, в течение какого времени Ксенофонт находился среди окружения Сократа, мнения исследователей на этот счет значительно расходятся: одни из них полагают, что общение Ксенофонта с Сократом продолжалось 10–12 лет, другие ограничивают это время 2–3 годами. Достоверно известно лишь то, что за 3 года до осуждения Сократа Ксенофонт, которому было около 30 лет, покинул Афины и отправился на службу к персидскому сатрапу Киру; он принял участие в военной экспедиции последнего против его брата Артаксеркса, унаследовавшего персидский трон. "Сократические сочинения" Ксенофонта появились на свет по возвращении Ксенофонта в Афины и спустя много лет (точная дата неизвестна) после смерти Сократа. Этим, в частности, они отличаются от ряда диалогов Платона, написанных под непосредственным впечатлением осуждения и казни Сократа.

Дать однозначную оценку степени достоверности сообщений Ксенофонта о Сократе довольно сложно. Одни из них, относящиеся главным образом к отдельным биографическим данным и отчасти политической позиции

________________

1В "Сократические сочинения" Ксенофонта входят "Воспоминания о Сократе", которые принято называть также «Мемораби-лиями», "Апология Сократа" или "Защита Сократа на суде", «Пир» и «Домострой».

42

Сократа, заслуживают доверия, другие — нет. Ксенофонт, как и Платон, не всегда точен в своих свидетельствах о Сократе. Подчас близкие ему интересы он приписывал далекому от них Сократу. Так, известно (в том числе из "Сократических сочинений" самого Ксенофонта), что Сократ никогда не занимался (ни в теории, ни на практике) вопросами домашнего хозяйства и земледелия. Не интересовался он и персидскими делами. Однако в «Домострое» (IV) Сократ изображен человеком, поучающим Критобула в вопросах ведения домашнего хозяйства и обработки земли и рекомендующим ему перенять в области земледелия (а заодно и в военном искусстве) опыт персидского царя. Впрочем, не будем слишком строги к Ксенофонту: не исключено, что Сократ, ведя беседу с Критобулом о сельском хозяйстве, мог высказать свои соображения и на этот счет.

Ксенофонту можно предъявить претензии главным образом за наблюдаемое в его текстах несоответствие между тяжестью предъявленного Сократу обвинения в нечестии и развращении юношества, с одной стороны, и той легкостью, с какой ксенофонтовский Сократ — приверженец традиционных'взглядов опровергает это обвинение на суде, с другой. Если следовать ксенофонтовской характеристике Сократа, его образа мышления и деятельности, представляется довольно загадочным возбуждение против него судебного процесса и вынесение ему смертного приговора. Думается, что противоречия в ксенофонтовском изображении Сократа объясняются не просто отсутствием таланта и способностей у Ксенофонта, как это подчас принято считать (Т. Гомперц, Б. Рассел и др.), а, скорее, особенностями его личности. В лице Ксенофонта сочетались незаурядный стратег и разносторонний писатель, охотно бравшийся трактовать самые разные вопросы: истории и земледелия,

43

философии и коневодства, верховой езды и государственного устройства, военного искусства и домашнего хозяйства, политики и спорта. Такое разнообразие интересов и увлечений объясняется не тщеславием (во всяком случае, не только тщеславием) Ксенофонта, который на склоне лет взялся, как полагает Т. Гомперц, за продолжение дела своих великих современников (Фуки-дида и Платона), а присущим ему практическим складом ума и характера, его утилитарно-прикладным пониманием задач философии и теоретического знания вообще. Вот что пишет Ксенофонт о мотивах создания своих «Воспоминаний», а также о степени их достоверности: "Что Сократ, по моему мнению, и пользу приносил своим друзьям, как делом, — обнаруживая перед ними свои достоинства, — так и беседами, об этом я теперь напишу, что припомню" (I, 3, 1).

В соответствии со своими стремлениями ориентировать философию на нужды жизни, на исследование человека, его дел и поступков Ксенофонт в воспитательных целях изображает Сократа философом, занятым этическими проблемами. И в этом он не так уж далек от исторического Сократа, который, по образному выражению Цицерона, свел философию с неба на землю, и охотно верим Ксенофонту, когда он в своих «Воспоминаниях» (I, 1, 16) сообщает о Сократе следующее: "Он (Сократ, — Ф. К.) исследовал, что благочестиво и что нечестиво, что прекрасно и что безобразно, что справедливо и что несправедливо, что благоразумие и неблагоразумие, что храбрость и что трусость, что государство и что государственный муж, что власть над людьми, и так далее". Тем не менее, учитывая утилитаризм Ксенофонта, нельзя считать вполне достоверным все, что он говорит о Сократе. Так, его Сократ порой склоняется к отождествлению прекрасного с полезным (см. Воспоминания,

44

III, 8, 8-10; Пир, 7, 3–4). Короче говоря, на пути сведения философии "с неба на землю" Ксенофонт иногда заходил слишком далеко, а подчас чрезмерно «приземлял» (т. е. по-своему "идеализировал") Сократа, давал свою интерпретацию основного принципа его учения. В ксенофонтовском изображении Сократ выглядит моралистом-резонером, нередко довольно скучным своим расчетливым благоразумием.

Ксенофонтовский Сократ, в отличие от платоновского, почти чужд иронии и не ведает о парадоксе. Но Сократ без иронии и парадокса — не тот Сократ, который будоражил умы и вызывшт недовольство «благонамеренных» афинских граждан, не тот Сократ, против которого пришлось возбудить судебный процесс. Впрочем, и Сократ Ксенофонта подчас высказывается не без иронических нот. Так, в адрес натурфилософов, занятых «божественными» проблемами (изучением явлений природы), он с едва заметной иронией говорит: "Думают ли исследователи божественных дел, что они, познав, по каким законам происходят небесные явления, сделают, когда захотят, ветер, дождь, времена года и тому подоб- ное, что им понадобится, или же они ни на что подобное и не надеются, а им кажется достаточным только познать, как совершается каждое явление такого рода" (Ксенофонт. Воспоминания, I, 1, 15; см. также I, 4, 8).