Сократ - Кессиди Феохарий Харлампиевич - Страница 16

83

или иных случаях отступить от закона и законности, нарушить им же самим установленные и обязательные для всех законы, вместо того чтобы соблюдать их всегда и во всех жизненных ситуациях. Ведь если закон и закрепленную им справедливость (т. е. правовую норму) можно нарушать по какому-то «особому» случаю, то нет никаких гарантий, что в многообразии жизненных ситуаций они не будут попраны по другому «особому» случаю и, стало быть, вместо господства закона, права и справедливости общество окажется во власти беззакония, бесправия и несправедливости, в обстановке анархического своеволия, даже если это и своеволие большинства.

Дело в том, что афинская демократия, которая в период правления Перикла (444–429 гг. до н. э., исключая 430 г.) сочетала в себе автаркию с демократией, при его преемниках приняла более радикальную форму, в результате чего полномочия народного собрания стали все более расширяться за счет компетенции Совета пятисот и суда присяжных, гелей.

Распоряжаясь почти всеми сторонами государственной жизни посредством «псефизм» (постановлений), народное собрание в последней четверти V в. до н. э. стало пренебрегать законами, точнее, стирать различие между постановлениями и собственно конституционными законами. В результате утраты этого различия, свидетельствовавшей о начале конца афинской демократии, начали распространяться представления, что народное собрание может делать все, что угодно. Между тем в пору расцвета афинской демократии народ ограничивал себя законом, признавал его господство над собой.

84

Вспоминаются вещие слова Гераклита Эфесского: "Народ должен сражаться за закон, как за свои (городские) стены", "Своеволие следует гасить скорее, чем пожар" (22 В 43, В 44 ДК)1.

Сократ был одним из тех, кто сознавал опасные последствия отхода от законов, и в частности замены их псефизмами. Он пытался бороться, хотя и безуспешно, против этой тенденции, наметившейся в конце V в. до н. э. В призыве следовать законам по существу и состоит то, что считается антидемократизмом или аристократизмом Сократа. Вопрос этот достаточно сложен, поэтому рассмотрим его более подробно.

5. Об отношении Сократа к демократии

Основу благополучия государства и нормального функционирования его учреждений Сократ видел в нерушимости законов, в повиновении граждан законам (см. Ксенофонт. Воспоминания, IV, 6, 6). Вождь афинского демоса Перикл также считал одним из главных устоев демократии нерушимость законов государства и повиновение лицам, облеченным властью в данное время (см. Фукидид. II, 37, 3).

______________

1 Фрагменты досократиков даются по сборнику: Die Fragments der Vorsocratiker. Griechisch und Deutsch von H. Dlels. Herausgegeben von W. Kranz. Bd. I–III, 13 Auf. Dublin-Zurich, 1968 (Здесь и далее сокращенно ДК).

85

В отрицательном отношении Сократа к нарушению законности не было по сути дела ничего антидемократического. Вряд ли что-либо антидемократическое, по нашему мнению, заключалось и в сократовском понимании «аристократии». По свидетельству Ксенофонта (Воспоминания, IV, 6, 12), Сократ считал «аристократией» (буквально — "власть лучших") только тот государственный строй, где "должностные лица выбираются из людей, исполняющих законы". Где же тут защита Сократом «аристократии» как "власти родовой знати"? В том же тексте Ксенофонта (IV, 6, 12) Сократ определяет плутократию (буквально — "власть богатства") как форму правления, при которой выбор должностных лиц осуществляется в соответствии с имущественным цензом. А то, что он именует «аристократией», не предполагает, как мы считаем, ни привилегии родовой аристократии (привилегии происхождения), ни имущественного ценза плутократии или какого-либо иного ценза, за исключением способности исполнять законы. "Кого, — спрашивает Сократ у Гиппия, — государство в целом своем составе признает более заслуживающим доверия, как не того, кто соблюдает законы?" (IV, 4, 17). Но что такое «законы» в понимании Сократа? На этот весьма важный вопрос мы находим прямой ответ: в беседе с Гиппием о справедливости Сократ, отождествляя понятия «законное» и «справедливое», приходит вместе со своими собеседниками к выводу, что государственные законы — "это то, что граждане по общему соглашению написали, установив, что должно делать и от чего надо воздержаться" (IV, 4, 13). Естественно, что в глазах Сократа тирания была беззаконием и несправедливостью, правлением "против воли народа и не на основании законов, а по произволу правителей" (IV, 6, 12).

86

Почти с полной уверенностью можно сказать, что Сократ был сторонником умеренной демократии, аналогичной той, которая установилась в Афинах при Перикле. Косвенное подтверждение этому мы находим в отзывах Сократа о Перикле как выдающемся гражданине и государственном деятеле (III, 5, 22), о снискании им любви сограждан (III, 6, 13) и о его славе "лучшего советника" отечества (Ксенофонт. Пир, 8, 89). По своей натуре Перикл, с его сдержанностью, серьезностью и неумением легко общаться с согражданами, непринужденно сближаться с народом вне народного собрания и других официальных государственных учреждений, менее всего был «демократом» в смысле «популярности». Противник крайней демократии и анархического своеволия, Перикл правил «умеренно» (Фукидид, II, 65, 5): он стремился сочетать принципы свободы и равенства с главенством закона и законности, народовластие с "повиновением лицам, облеченным властью в данное время" (II, 37, 3). Характеризуя правление Перикла, Фукидид (II, 65, 8) замечает, что Перикл, опираясь на свой престиж, и влияние, "свободно сдерживал народную массу, и не столько она руководила им, сколько он ею". "Но именно это была демократия, на деле власть принадлежала первому гражданину" (II, 65, 9).

Судя по всему, Сократ отводил решающую роль не столько форме правления (за исключением тирании, которую он осуждал), сколько строгому соблюдению законов и умелому руководству государством. И это не случайно, так как после смерти Перикла в Афинах наступил период господства демагогов в одиозном смысле этого слова. По словам Фукидида, "преемники Перикла скорее были равны между собою; в то же время каждый из них, стремясь стать первым, угождал народу и

87

предоставлял ему управление государством" (II, 65, 10). Если прежде, за редкими исключениями, не имевший опыта государственного деятеля или не бывший стратегом не мог руководить народом, то теперь, во времена преемников Перикла, подобные явления стали обычными.

В связи с этим понятна настойчивость Сократа, говорившего о необходимости квалифицированного руководства государством. Это было едва ли не основным его требованием к государству и государственному правлению. Проводя аналогию между государственным деятелем и кормчим на корабле, он считал, что государством должен руководить лишь тот, кто сведущ в области управления, подобно тому, как кораблем может управлять лишь тот, кто обладает необходимыми знаниями, опытом и навыками кораблевождения (см. Ксенофонт. Воспоминания, III, 9, 10–11).

Сократ подвергал критике практику выбора должностных лиц по жребию. Эта критика с античных времен и до наших дней выдвигалась и выдвигается в качестве главного довода в пользу тезиса об «антидемократизме» Сократа.

Рассмотрим вопрос по существу. Сначала обратимся к системе выборов должностных лиц в Афинах V в. до н. э. По этой системе одни должностные лица избирались путем голосования в народном собрании, другие — путем жеребьевки. Так, стратеги в количестве 10 человек всегда избирались голосованием. По большей части таким же образом назначались финансовые чиновники. Остальные же многочисленные должностные лица: 9 архонтов, 500 членов Совета, 6 тысяч гелиастов, т. е. судей, 10 астиномов (городских надзирателей, своего рода комиссаров полиции), 20 хлебных надзирателей, 10 портовых попечителей и т. д. — замещались по жребию.

88