Чужак в стране чужой (Чужак в чужой стране) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 50

Проломиться, ну а радости с того? Человек, безгрешно верящий в оружие, и слушать его не станет, что у тебя якобы есть кое-что посильнее. Твитчелл так и будет швырять в бездонную бочку людей и оружие, пока не кончится либо одно, либо другое, но никому не признается, что вот сидит человек на самом виду, никуда не прячется, а арестовать его невозможно.

Что ж, не пускают тебя через парадный вход — пробирайся черным, самая элементарная политика. Вот где пригодился бы Бен Какстон, уж он-то прекрасно знает, у кого есть ключи от черного хода.

Но Бена нет, что, собственно говоря, и привело к этой идиотской скачке с препятствиями. Бен знает, но его не спросишь, а кто же еще знает?

Придурок чертов, а с кем ты говорил полчаса назад? Джубал схватился за телефон и начал дозваниваться до Тома Мак-Кенди; три защитных слоя удалось пробить без особого труда — Джубала Харшоу в этой компании знал каждый. Тем временем в кабинете появились все три его секретарши, Джилл и Майкл и бесшумно расселись по стульям. Мириам подошла к столу и молча написала в блокноте: «Двери и окна заперты».

Джубал кивнул, приписал снизу: «Ларри и пульт?» и тут же на экране появилось лицо Мак-Кенди.

— Прости, пожалуйста, что снова беспокою.

— Ради бога, Джубал, все что угодно.

— Вот скажи, Том, если ты захочешь поговорить с Генеральным секретарем Дугласом, что ты для этого сделаешь?

— Что? Позвоню его пресс-секретарю, Джиму Сенфорту. Да я и не стану говорить с Генеральным секретарем, Джим сам сделает все, что надо.

— А если ты захочешь все-таки поговорить прямо с Дугласом?

— Попрошу Джима, он организует. Только лучше все-таки через Джима и действовать. Правительство прекрасно понимает, насколько полезна для них наша компания. А мы понимаем, что они понимают, но стараемся этим не злоупотреблять.

— Том, ну а предположим, что тебе необходимо поговорить с Дугласом в ближайшие десять минут.

Брови Мак-Кенди удивленно вскинулись.

— Ну… в случае крайней необходимости, я объяснил бы Джиму, почему…

— Нет.

— Ради бога, Джубал, держись в рамках разумного.

— Хотел бы, но не могу. Предположим, ты застукал Сенфорта за воровством ложек, а потому никак не можешь объяснить ему свое дело. Но тебе позарез нужно поговорить с Дугласом.

Мак-Кенди тяжело вздохнул.

— Я бы сказал Джиму, что хочу поговорить с боссом и что, если меня не соединят сию же секунду, правительство лишится нашей поддержки навсегда.

— О'кей, Том, тогда так и сделай.

— Че-го?

— Позвони во Дворец с другого аппарата и будь готов мгновенно переключить на меня. Мне необходимо поговорить с Генеральным секретарем сию же секунду.

На лице Мак-Кенди отразилось крайнее смущение.

— Джубал, старина, я, конечно…

— В смысле, что не позвонишь.

— В смысле, что не могу. Ты нафантазировал тут гипотетическую ситуацию, в которой некий — ты уж извини — очень крупный сотрудник всемирной телевизионной сети смог бы побеседовать с Генеральным секретарем. Но я не могу передать это свое право кому-то другому. Слушай, Джубал, я тебя уважаю. Компания никак не хотела бы тебя потерять. И мы с огромным сожалением осознаем, что ты ни в коем разе не дашь опутать себя контрактом. Но ты пойми, что просто не могу. Нельзя же так вот взять и позвонить главе мирового правительства — если он не изъявит желания поговорить с тобой.

— А если я подпишу эксклюзивный контракт на семь лет?

Мак-Кенди сморщился, словно от зубной боли.

— Да все равно не могу. Я лишусь своей работы, а ты, скорее всего, ничего не добьешься — только получишь на свою шею этот контракт.

Может, показать ему Майкла и сказать, кто это такой? Да нет, ведь интервью с липовым «Человеком с Марса» проходило в его, Мак-Кензи, программах, так что он либо участвует в жульничестве, либо (что скорее всего) вполне честен и не сможет так вот сразу поверить, что эти типы его надули.

— Ладно, Том, оставим. Но ты ведь знаешь в правительстве все ходы-выходы. Кто может позвонить Дугласу в любой по собственному желанию момент — и сразу же получит связь?

Кроме, конечно же, Санфорта.

— Никто.

— Кой хрен, ни один человек не живет в полном вакууме! Должны быть какие-то люди, которые могут позвонить ему, не вступая в пререкания со всей этой секретарской шайкой-лейкой.

— Думаю, кое-кто из членов правительства. Но далеко не все.

— Так я же и с ними знаком. Я не говорю о политиканах. Кто может позвонить ему по личному номеру и позвать перекинуться в покер?

— М-м-м-да. Ты хочешь совсем-совсем не много, так что ли? Ну, есть, например Джек Аллемби.

— Я его встречал. Я ему не нравлюсь. И он мне не нравится. И он это знает.

— У Дугласа довольно мало личных друзей. Его жена не слишком поощряет… Послушай, Джубал, а как ты относишься к астрологии?

— В жизни не употреблял эту гадость. Предпочитаю бренди.

— Ну, это уж кому как. Но… Только учти, Джубал, если кому проболтаешься, я перепилю тебе глотку тупым ножом.

— Учел. Согласен. Вали дальше.

— Так вот, в отличие от тебя Агнес Дуглас употребляет эту гадость… и я знаю, где она ее берет. Астролог миссис Дуглас звонит ей абсолютно свободно, а уж свою-то супругу наш Генеральный секретарь выслушает в любое время дня и ночи, и очень внимательно выслушает. Так что звони астрологу, а дальше все зависит от тебя самого.

— Что-то не припомню среди своих знакомых ни одного астролога, — с сомнением нахмурился Джубал. — А как его фамилия?

— Не его, а ее. Ее звать мадам Александра Везант. Вашингтонский телефонный узел. Пишется В-Е-3-А-Н-Т.

— Ясненько, — весело отозвался Джубал. — Том, ты колоссально меня выручил.

— Хотелось бы надеяться. Для нас там у тебя ничего?

— Погоди-ка. — Джубал прочитал записку, только что положенную на стол Мириам. «Ларри говорит, передатчик не хочет передавать. Не понятно почему». — Этот репортаж сорвался из-за поломки передатчика.

— Я пришлю кого-нибудь.

— Спасибо. И еще раз спасибо.

Джубал сделал вызов по фамилии и поручил телефонистке установить скремблерную связь — если у абонента есть соответствующее оборудование. Оборудование, естественно, было. Вскоре на экране появилось преисполненное достоинства лицо мадам Везант.

— Привет, Руб! — завопил почтенный доктор.

Адептка тайной науки древних заметно смешалась, затем присмотрелась получше…

— Господи, док Харшоу! Ну до чего же приятно увидеть этого старого проходимца! Где это ты прячешься?

— Вот-вот, Бекки, именно прячусь. На мне висят легавые.

— Чем тебе можно помочь, — мгновенно посерьезнела Бекки Визи. — Деньги нужны?

— Денег у меня, Бекки, навалом. Дело тут куда серьезнее, и никто не сумеет мне помочь — кроме самого Генерального секретаря. Мне нужно с ним поговорить — и буквально сию же секунду.

— Да, — помрачнела Бекки, — заявочки у тебя.

— Знаю, Бекки, знаю. Я пытался сам к нему пробиться — и не смог. Но только не влезай ты в эту историю… я же горячее дымящейся буксы. Я сунулся к тебе так, на всякий случай — вдруг ты можешь что-нибудь посоветовать. Например, подскажешь номер, по которому можно позвонить. Я никак не хочу тебя впутывать. Нарвешься на неприятности — и как тогда я посмотрю в глаза профессору, земля ему пухом?

— Уж я-то знаю, что сказал бы тут профессор! — отрезала Бекки. — И кончай, док, эту бодягу. Профессор всегда божился, что ты — единственный мясник, под чей нож можно лечь без страха. Он часто вспоминал про тот случай в Элктоне.

— Да чего там, Бекки, вспоминать. Мне же заплатили.

— Ты спас ему жизнь.

— Ничего я там не спасал. Все дело было в упрямстве и твоем уходе.

— Ладно, кончаем эти разговоры. Ты что, совсем горячий?

— Тут на меня набросали столько всякого, что с головы до ног забрызгает любого, кто окажется рядом. Ордер уже выписан — ордер Федерации, — и они знают, где я, и я не могу смыться. Легавые появятся с минуты на минуту, и никто, кроме мистера Дугласа, их не остановит.