Чужак в стране чужой (Чужак в чужой стране) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 31

— Странно, он бы вроде не должен, во всяком случае я бы так не сделала. Все всегда пользуются телефоном, и…

— Ты не Бен. У него мог найтись десяток самых разнообразных причин. Чтобы никто ничего не перепутал. Чтобы в архивах Ай-Ти-Ти сохранилась копия, которую можно будет извлечь в случае какой-нибудь юридической заморочки. Чтобы послать сообщение с задержкой. Да все, что угодно. Кайлгаллен не усмотрел в таком способе ничего странного, да и вообще, раз Бен держит у себя в кабинете факс — значит, он им пользуется.

— Тем не менее, — продолжил Джубал, — факсограмма создает впечатление, что в четверг, в десять тридцать четыре утра Бен находился в Паоли Флэт. Джилл, его там не было.

— Но…

— Помолчи немного. Текст либо пишут на бланке, либо передают по телефону. Если текст написан на бланке, его передают адресату в виде факсимиле, с сохранением почерка и с подписью, в то время как текст, надиктованный по телефону, нужно сперва напечатать.

— Ну конечно.

— Так что же, Джилл, у тебя так и не появляется никаких мыслей?

— Н-ну… знаешь, Джубал, у меня сейчас голова совсем не работает.

— Не колоти себя кулаками в грудь, я сначала тоже ни о чем не догадался. Но сыщик, работающий на меня, парень очень ушлый, он состряпал себе липовые документы на имя Кайлгаллена, адресата, а по фотографии, снятой под самым носом оного Кайлгаллена, изготовил поддельный факс. Ну а потом отеческие его манеры и честнейшее лицо убедили юную особу из почтовой конторы растрепать такие вещи, о которых она обязана молчать, пока не получит судебного постановления. Что весьма и весьма прискорбно. Вообще-то говоря, она не должна была запомнить какую-то там факсограмму — в уши вошло, напечатано и напрочь забыто, только где-то там в архиве осталась копия. Но наша юная связистка оказалась поклонницей Бена, она читает каждую его колонку, да еще на ночь. Ты представляешь себе, какой это ужас? — Джубал поморгал, повернул голову в сторону и взревел: — К ноге!

Словно по волшебству рядом с ним появилась голая и мокрая Энн.

— Ты напомни, — сказал Джубал, — чтобы я написал статью о болезненном пристрастии к чтению новостей. Тема: по большей своей части, неврозы происходят от нездоровой привычки бултыхаться в горестях и бедах пяти миллиардов незнакомых тебе людей. Заголовок будет «Трепотня без конца и без края»… нет, лучше «Оплетенные сплетней».

— Куда-то тебя, шеф, не туда заносит, патология какая-то.

— Ничего подобного, я шагаю в ногу, это все остальные — не в ногу. Проследи, чтобы я написал ее на той неделе. А сейчас испарись, я занят. Так вот, — он снова повернулся к Джилл, — она заметила фамилию Бена и чуть не описалась от восторга — как же, такое редкое счастье поговорить со своим кумиром — и тут же расстроилась, что Бен пожмотничал и оплатил только голос, но не изображение. Да, она все это прекрасно помнила… и помнила, в частности, что говорил Бен из телефона-автомата и не откуда-нибудь, а из славной нашей столицы города Вашингтона.

— Из Вашингтона? — тупо повторила Джилл. — Но почему же он тогда…

— Вот именно! — раздраженно воскликнул Джубал. — Из той вашингтонской будки он мог связаться со своим помощником напрямую, это в сто раз проще, быстрее и дешевле, чем звонить в Филадельфию и чтобы потом его сообщение передавали обратно в Вашингтон. Бред, чушь собачья. А с другой стороны, может, и не чушь, а просто Бен тут что-то жульничает. Можешь уж не сомневаться, из него подобные штучки льются так же легко и непринужденно, как из птички — песня. Играя все время по-честному и в открытую, не станешь знаменитым уинчеллом.

— Бен совсем не уинчелл! Он — липпман.

— Прости, милая, мне все эти дела, как выражается ваше поколение, до лампочки, так что я в них немного путаюсь. Возможно, он считал, что телефон в конторе прослушивается, а с факсом все чисто. Или наоборот, считал, что шпики подключились и туда, и туда, и хотел при помощи факсограммы из Филадельфии убедить их, что уехал из Вашингтона, и надолго. В каковом случае, — нахмурился Джубал, — найдя Бена, мы окажем ему медвежью услугу. Возможно, даже подвергнем его жизнь опасности.

— Нет, Джубал!

— Нет, Джубал, — устало передразнил ее Харшоу. — Не нет, а да. Бен все время ходит по самому краешку, на этом он и сделал себе репутацию. Пойми, Джилл, что твой дружок ни разу еще не связывался с таким опасным делом. И если он исчез по своей воле, неужели ты захочешь привлекать к этому факту внимание? Кайлгаллен великолепно его прикрывает; колонка появляется каждый день, как часы. Я это проверил.

— Статьи, записанные заранее.

— Конечно. А может, Кайлгаллен сам их пишет. Как бы там ни было, по всеобщему представлению Бен Какстон так и продолжает вещать со своего мыльного ящика. Откуда знать, а вдруг он все это спланировал? А вдруг он находился в такой опасности, что не решился тебе позвонить? Ну так что?

— Джубал… — Джиллиан зарыла лицо в ладони. — Джубал, а что же тогда делать?

— Ну-ка, ну-ка, ты это прекрати, — прикрикнул на нее Харшоу. — Ничего, худшего смерти, с ним не случится, а ведь такое предстоит и всем нам, кому через несколько дней, кому через несколько лет. Ты бы с Майклом поговорила, он боится «развоплощения» гораздо меньше, чем выговора. Да если бы я сообщил нашему марсианину, что решил поджарить его на обед, он поблагодарил бы меня за оказываемую честь, захлебываясь от радости и счастья.

— Знаю, — уныло кивнула Джилл, — но как-то не очень способна разделить его философический подход.

— Вот и я тоже, — весело признался Харшоу. — Но я уже начинаю понимать эту — весьма утешительную для человека моего возраста — точку зрения. Способность расслабиться перед неизбежным и получать удовольствие. Я воспитывал ее в себе всю свою жизнь… и вот, пожалуйста, какой-то младенец, едва достигший возраста, когда пускают к избирательной урне, настолько дурковатый и неопытный, что его через деревенскую улицу нужно за ручку переводить, чтобы телегой не переехало, он убедил меня, что это я только-только начинаю ходить в детский садик. Вот ты, Джилл, спрашивала, можно ли оставить здесь Майка. Господи, да я готов силой его здесь удерживать, пока не узнаю все то, что он знает, а я нет. Вот, скажем, эта история с «развоплощением» — тут же нет ровно ничего от фрейдовского «стремления к смерти» и даже ничего от «все, как ни вьются, реки…» Тут уж скорее по Стивенсону: «Я радостно жил и легко умру». Насчет Стивенсона я сильно подозреваю, что тот попросту подбадривал себя перед лицом неизбежного или впал на последней стадии своей чахотки в эйфорический бред. Но вот Майк — он же почти уверил меня, что знает, о чем говорит.

— Возможно, — все также уныло откликнулась Джилл. — Но я просто боюсь за Бена.

— И я тоже, — признался Джубал. — Я, собственно, не думаю, что он прячется.

— Но ты ведь говорил…

— Подожди. Мои Шерлоки Холмсы не ограничились редакцией «Пост» и Паоли Флэт. В четверг утром Бен посетил Бетесдинский центр в сопровождении адвоката и Честного Свидетеля — самого Джеймса Оливера Кавендиша, если ты что-нибудь в этом понимаешь.

— Боюсь, что нет. Никогда не слышала такого имени.

— Неважно. Тот факт, что Бен нанял именно Кавендиша, показывает серьезность намерений — по воробьям из пушек не стреляют. Они добились встречи с «Человеком с Марса».

— Не может быть, — судорожно выдохнула Джилл.

— Джилл, ты оспариваешь показания Честного Свидетеля… и даже не просто Честного Свидетеля. Если Кавендиш что-нибудь утверждает — это такая же истина, как Святое писание.

— Да будь он хоть все двенадцать апостолов в одном лице — не было его на моем этаже в тот четверг. Ни его, ни Бена, ни какого-то там адвоката.

— А ты слушай повнимательнее. Я же и не говорю, что их провели к Майку, я сказал, что они добились встречи с «Человеком с Марса». Совершенно очевидно, что тем, липовым, которого показывают по телевизору.