Сладостный обман - Фолкнер Колин - Страница 33

Эллен презрительно наморщила носик и, выдернув руку, вошла в каюту.

– Ты говоришь ну точно как Ричард, – ответила она, снимая отороченную бобровым мехом накидку. – Кстати, я заехала к тебе всего на минутку. Вообще-то я направляюсь в театр.

Он нагнулся и поцеловал ее в щеку. Эллен улыбнулась и посмотрела на него. Несмотря на промозглый сентябрьский ветер, Кэвин был в одной сорочке и бриджах. Помятая треуголка лихо сидела у него на затылке, из-под нее вился уже знакомый хвост длинных пышных волос. От него пахло крепким матросским табаком, стружкой и работой. Эллен положила головку на плечо своего возлюбленного, вдыхая волнующий мужской запах. Постояв так немного, она отошла и принялась оглядывать каюту, которую Кэвин частенько называл своим вторым домом.

– Так вот, значит, где спит наш капитан? – спросила она, подходя к узенькой, прикрепленной к стене кровати, рядом с которой стоял привинченный к полу стол с разбросанными на нем морскими картами.

– Если уж говорить честно, то я уже давно не капитан, – ответил он. – Я стал пассажиром, а капитана я просто нанимаю. Моя каюта не здесь, а на противоположной стороне корабля.

Заметив висящую на стене, рядом с небольшим окном, страшную черно-белую маску, Эллен подошла к ней и спросила:

– Это из Африки?

Кэвин снял маску и подал Эллен.

– Нет, – ответил он. – Маску я привез из Америки. К северу от моей табачной плантации живут воинственные индейцы. Они называют себя ирокезами. Маску подарил мне один мой друг, военный, она случайно попала ему в руки во время одного из сражений. Ирокезы используют маски во время своих ритуалов и битв, они считают, что воин в такой маске может испугать врага и обратить его в бегство.

Эллен осторожно дотронулась до гладко отполированной поверхности. Вид у маски был действительно устрашающий – злобная гримаса неведомого полузверя-получеловека.

– Тебе часто приходится общаться с дикарями? – с интересом спросила она.

Кэвин подошел к столу и принялся разбирать разбросанные на нем бумаги.

– Да нет, не часто, – ответил он. – Только когда я переезжаю в северную часть своей плантации. Там, почти у самых границ моих земель, стоит племя шауни, из их селения ко мне частенько приезжает один индеец. Иногда он остается у меня на ночь.

– И он тоже носит такую маску? – испуганно спросила Эллен.

Кэвин рассмеялся.

– Кто? Азома? Нет, в его племени не принято носить такие страшные маски.

– Азома, – задумчиво повторила Эллен. – Какое красивое имя. Оно что-нибудь означает?

– Орлиная Вода, – ответил Кэвин и, взяв из рук Эллен маску, положил ее на стол. – Ты становишься все прекраснее, – задумчиво проговорил он, дотрагиваясь до ее волос. Она отвернулась. – Ну, ладно, – снова заговорил он. – Если у тебя больше нет ко мне вопросов, то тебе лучше продолжить свой путь в театр, а мне – заняться своей работой. Сегодня мне предстоит много сделать. Хотя мне очень бы хотелось оставить тебя здесь и немного побыть твоим матросом, – Кэвин хитро улыбнулся и потер ладонью вспотевшую грудь.

– Как ты можешь находиться в этой тесной каюте? – удивилась Эллен. – Да еще плыть в ней куда-то. Господи, да я бы через день с ума тут сошла. – Она приподнялась на носках и поцеловала Кэвина в губы. – Разве что ты смог бы не дать мне лишиться рассудка, – прошептала она.

Кэвин с трудом оторвался от опьяняющих губ Эллен.

– Если ты немедленно не уйдешь, то я просто не выдержу и начну раздевать тебя. Ты хочешь, чтобы мы занимались любовью прямо здесь, на этом грязном полу?

– Нет, конечно, – со вздохом ответила Эллен, беря накидку и прикрывая ею свои роскошные золотистые волосы, разметавшиеся по ее обнаженным плечам. – Я не обманула тебя, Кэвин, мне в самом деле нужно в театр.

Он взял ее за руку и, открыв дверь, вывел из каюты.

– И еще, – прошептал он. – Прежде чем лечь с тобой в постель, я бы хотел помыться.

Эллен была уже у трапа, но вдруг обернулась и с улыбкой спросила:

– А ты не собираешься сделать это сегодня вечером? – Прикажете заехать за вами? – Кэвин склонил голову.

Эллен замотала головой.

– Ни в коем случае не приезжай ко мне, это беспокоит Ричарда.

– Тогда приезжайте ко мне, – предложил он. – Мой дом всегда открыт для вас, – широко раскинув руки, он подошел к ней.

Она поежилась, от холода ее не спасала даже теплая накидка. Кэвин погладил пальцами сверкающий мех.

– Ричард отпускает тебя на ночь?

Прикрыв глаза, Эллен слегка прикоснулась губами к губам Кэвина.

– Я сказала ему, что вернусь домой только завтра. Спектакль будет долгим, – голос ее задрожал в предвкушении сладострастной ночи.

– Надоел мне этот спектакль, – вдруг неожиданно резко сказал ее возлюбленный. – Эллен, я не хочу делить тебя с Ричардом. Я – эгоист и желаю, чтобы ты принадлежала только мне. – Он взял ее руку в свою и крепко сжал. – Дорогая, переезжай ко мне… Ну почему ты этого не хочешь?

– Кэвин, не имеет смысла говорить об этом. Я не перееду к тебе, нам вполне достаточно и тех встреч, что у нас есть.

– Ты знаешь, Эллен, когда я думаю, что весной мне придется уезжать отсюда без тебя, мне становится как-то не по себе… – Он замолчал. – А ведь мы могли бы…

Эллен прижала к его губам палец.

– Молчи, – прервала она его. – Молчи и помни, что, когда придет весна, ты возвратишься в свои колонии. Один, без меня, потому что мое место – здесь. Ясно тебе? Я не могу покинуть Лондон, Кэвин, и не нужно снова начинать бессмысленный разговор, исход которого тебе давно известен.

Кэвин знал это, но не мог понять причины, удерживающие Эллен в Лондоне. Сердце его не могло примириться с неумолимо приближающимся расставанием. Но больше всего его беспокоило то, что он, человек, который всегда легко встречался и расставался с женщинами, почему-то пугается одной только мысли остаться без Эллен. С другой стороны, брать с собой в Америку актрису было бы верхом безумия. На него обрушился бы град презрительных насмешек. «Конечно, она права, – говорил ему рассудок. – Она актриса, и ее место здесь, в постелях любовников. Какая из нее жена?! Да и рано мне пока жениться». Идея женитьбы всегда вызывала у Кэвина неприятные ассоциации – в памяти его вставал образ его несчастного брата Уолдрона.

Кэвин погладил волосы Эллен.

– Иди-ка ты отсюда, моя дорогая, да поскорее, – отрешенно проговорил он. – У меня работа, а у тебя, – он недовольно поморщился, – театр. Вечером мне нужно быть на приеме во дворце.

– Это касается твоего земельного гранта?

– Надеюсь, – ответил он. – Скорее бы уж все решилось, тогда бы я смог спокойно начать закупку семян и провианта. У меня много заказов, придется снаряжать три корабля: один – для себя, а два – для моих друзей-плантаторов. Да, для меня скоро наступит горячее время. Нужно будет подыскать товар, который необходим в колониях. Закуплю его побольше, а в Америке продам подороже и получу с этого хорошую прибыль.

Эллен уже ступила на трап, но вдруг обернулась и спросила:

– Я вижу, Кэвин, что ты очень богат?

– Да, – ответил он, берясь за канат. – Служба королю дала мне многое, но торговля табаком – еще больше.

Эллен усмехнулась.

– Мне нравятся мужчины, которым богатство досталось трудом, а тех, кто проедает деньги, накопленные поколениями их предков, я просто презираю. В Лондоне полным-полно таких.

– Это наша общественная система, Эллен. Она многие века была такой.

– А как вы живете в Америке? Точно так же?

– Нет, в Америке уважают того, кто работает. Титулами там никого не удивишь, да на них и внимания-то не обращают, – Кэвин приподнял Эллен и поставил на трап. – А теперь пойдем, я провожу тебя.

Он довел ее до кареты, возле которой стоял насмерть перепуганный слуга. Поцеловав свою возлюбленную, молодой человек помог ей разместиться внутри и, проводив глазами удаляющийся экипаж, вернулся на корабль и принялся за работу. Но не прошло и пяти минут, как снова раздалась трель свистка боцмана. Кэвин вскинул голову и увидел, как по трапу к нему приближается герцог Хант. Одет он был, как всегда, изысканно, в дорогой, изящно сшитый французский костюм, на поясе его болталась длинная шпага с прекрасно выполненным эфесом.