Сладостный обман - Фолкнер Колин - Страница 21

– Виконт Меррик? – услышал Кэвин позади себя тихий голос и обернулся.

В дверях стоял секретарь Ханта.

– Да, это я, – ответил молодой человек. Он решил пока не раскрывать свое родство с Уолдроном, поэтому дал меньший из своих титулов.

– Герцог Хант, – провозгласил секретарь, открывая обе половины двери. Кэвин застыл, не сводя глаз с вошедшего хозяина дома. Ему никто не говорил, что Хант альбинос. Одного альбиноса ему уже доводилось видеть, правда, мертвого, на захваченном корабле. До сих пор Кэвин не мог забыть ужас, который испытал в тот момент. И вот сейчас он увидел перед собой альбиноса живого. Вид у него был устрашающий – белые волосы, такая же, словно прозрачная, кожа, парализующий взгляд демонических красных глаз.

– Я вижу, вам понравилась моя внешность? – усмехнулся Хант. – Не смущайтесь, я давно привык к подобной реакции.

– Прошу простить меня, – Кэвин отвесил поклон. – И благодарю вашу светлость за то, что согласились принять меня.

– О, пустяки. Право, мне самому хочется попросить у вас прощения за беспорядок. Как вы знаете, я совсем недавно приехал из Франции, и дом еще не убран как следует.

Одежда и перстни, которыми были унизаны пальцы Ханта, сделали бы честь и королю. Заложив руки за спину, хозяин дома начал прохаживаться вдоль развешанных по стене картин.

– Полагаю, что вы оценили их по достоинству, – проговорил он мягким, вкрадчивым голосом. – Они впечатляют, не правда ли? Например, эта, – Хант остановился и показал рукой в сторону картины, где была изображена женщина с тремя грудями. – Представьте, это чудо мне удалось купить буквально за день до отплытия из Франции. Представляю, какой фурор она произведет в Букингемском дворце.

– Очень любопытно, – промямлил Кэвин, считая себя обязанным сделать Ханту приятное. «Господи, да у кого ж только рука поднялась нарисовать такое чудовище?» – подумал он, пряча глаза.

– Любопытно – это немного не то слово, – откликнулся Хант и посмотрел на гостя глазками маленькими и злобными, как у хорька. – Если б вы знали, сколько золота мне пришлось отдать за нее, вы нашли бы другое сравнение.

– И сколько же? – полюбопытствовал Кэвин.

Герцог усмехнулся.

– Полагаю, больше, чем вы видели за всю свою жизнь.

Кэвин снова посмотрел на ужасающий портрет и почувствовал отвращение. Не лучшие чувства вызывал у него и сам хозяин, но деваться ему было некуда. Хант оставался единственным, кто мог пролить свет на всю эту историю с убийством брата и бесследным исчезновением невестки. Оставаться в кругу подобных «сокровищ» долгое время ему не хотелось, и Кэвин решил больше не медлить.

– Ваша светлость, – заговорил он, – я пришел к вам по довольно важному делу.

– Ах, вот как. И по какому же?

– Я бы хотел узнать подробности гибели моего брата Уолдрона.

– Вашего брата? – Хант с любопытством посмотрел на Кэвина.

– Да, моего брата графа Вакстона.

– Так вы, значит, никакой не виконт Меррик? – Хант подозрительно рассматривал своего гостя.

– Простите, что я назвался титулом своего отца. Я совсем недавно приехал из колоний, поскольку известие о смерти брата не скоро дошло до меня. Пока я решил не брать титул брата.

– Понятно, – произнес Хант и дружески улыбнулся, словно его и Кэвина связывала какая-то мрачная тайна. – Но вы приехали сюда не столько за титулом, сколько чтобы разыскать его жену, – предположил Хант.

– Совершенно верно, – подтвердил Кэвин.

– Так-так, – сказал Хант, и на его скулах заходили желваки. – Какое увлекательное начало и захватывающее продолжение. А позвольте вас спросить, зачем вам нужна эта шлюшка? У вас теперь есть и деньги, и титул. Стоит ли беспокоиться о способе, каким вы их получили? Что заставляет вас начать поиски?

– Если она была причиной его гибели, пусть трагической, но случайной, я, признаться, и пальцем бы не пошевелил. Но из того, что мне известно, вывод один – леди Вакстон хладнокровно убила своего мужа, моего брата. Поэтому она должна быть найдена и повешена.

Скрестив на груди руки, Хант задумчиво прохаживался по галерее. Высокий, чуть ниже Кэвина, несмотря на свои пятьдесят с лишним лет, он был строен и подвижен.

– Насколько мне известно, вы были в хороших отношениях с моим братом, – продолжал молодой человек. – И в ту ночь вы находились в Хаверинг-хаузе. Может быть…

Хант не дал ему договорить.

– Вы знали ее? – спросил он Кэвина, разглядывая портрет трехгрудой женщины. – Я имею в виду Каролину.

– Нет. Поэтому я и пришел к вам. Может быть, вы опишете мне ее внешность и немного расскажете о ней?

Герцог подошел к окну и стал разглядывать зеленую лужайку, расстилавшуюся перед его домом.

– Мне стыдно признаться в этом, но я знал ее слишком хорошо, – задумчиво проговорил он.

Кэвин застыл, разглядывая отражение лица Ханта в стекле.

– Что вы хотите этим сказать, ваша светлость?

– Мы с вашим братом были больше чем друзья, но я совершил по отношению к нему бесчестный поступок. Правда, у меня есть оправдание.

– Вы… спали с его женой? – изумленно прошептал Кэвин.

– И, поверьте, очень раскаиваюсь в этом. Но она сама склонила меня к греху. Она охотилась за мной, а я… я – всего лишь слабый смертный и не смог устоять перед соблазном. А она была очень соблазнительна и умела добиться своего.

– Вы не думаете, что в ту ночь из-за вас между ними могла возникнуть ссора?

– Вполне возможно, только я был не единственным, кто наставлял рога вашему брату. И, кстати сказать, Уолдрон знал об… особенностях характера своей супруги. Во всяком случае, он ни на кого не обижался. Каролина была женщиной разнузданной, но неотразимой, мало кто устоял бы против ее колдовских чар. К тому же она постоянно врала, и эта страсть впоследствии превратилась у нее в манию. Она иной раз плела такие небылицы, что бедный Уолдрон не знал, чему и верить… Но он был околдован ею… И все же потом он понял, какую змею пригрел на своей груди.

Кэвин с волнением внимал каждому услышанному слову. – А у вас есть какие-либо предположения, где она могла бы скрываться сейчас?

Хант раздраженно пожал плечами.

– Будь мне это известно, я бы давным-давно нашел ее и позаботился о том, чтобы она никогда не покинула Тауэр.

– И у вас нет никакой зацепки? – разочарованно спросил молодой человек.

– Ни единой, – покачал головой Хант. – Поверьте, я не меньше вашего удручен этим обстоятельством. Впрочем, меня здесь долгое время не было, я покинул страну сразу после смерти вашего брата. Если вам повезет и вы ее найдете, – Хант повернулся к Кэвину, – дайте мне знать об этом. Я хотел бы кое о чем спросить ее.

– У нее не было родственников или знакомых здесь, в Лондоне? – продолжал расспрашивать Кэвин.

– Вы полагаете, Меррик, – позвольте мне называть вас так, как вы хотите, – что она может скрываться в Лондоне? – Тот в ответ коротко кивнул. – Маловероятно. Правда…

– Лучшего места, чтобы скрыться, не найти, – проговорил Кэвин. – Только тут человек, совершивший гнусное преступление, может надолго затеряться в трущобах.

– Вам не откажешь в рассудительности, Меррик, – произнес Хант. – Этим вы очень похожи на своего брата.

– Мой брат был прекрасным человеком. Он не заслужил такой позорной смерти.

– Совершенно с вами согласен, – промолвил герцог.

Кэвин потрепал перо на своей шляпе.

– Вы позволите мне при необходимости заходить к вам?

– Разумеется! – воскликнул Хант. – Я всегда буду рад вас видеть. И, если сочтете возможным, всегда держите меня в курсе событий.

– Непременно, ваша светлость, – пообещал Кэвин. – А теперь разрешите мне откланяться.

Хант кивнул.

– Приходите, когда распакуют всю мою коллекцию. Уверяю вас, там будет много любопытных вещиц. Надеюсь, что у вас столь же утонченный вкус, какой был и у вашего брата. Представляю, как бы он позавидовал мне, если бы увидел все это.

Кэвин наморщил лоб. Иногда ему казалось, что они с Хантом говорят не об одном и том же человеке, а совсем о разных людях. Уолдрон был добр, богат, всегда весел. Едва ли ему нравились такие дикие картины.