Чужак в чужой стране [= Чужой в чужой земле, Пришелец в земле чужой, Чужак в стране чужой, Чужак в ч - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 52

— Кто это говорит?

— Говорит непогрешимый Джубал Харшоу, вещая из центра своего пупка. Если шериф забивает до смерти своего заключенного, можно побиться о заклад, что окружные комиссары не допустили бы этого, знай они заранее. В худшем случае они закроют на это глаза — потом, — чтобы не расстраивать чьих-то планов. Убийство никогда не было политикой в нашей стране.

— Я своими глазами видел чертову уйму убитых.

Джубал взмахом руки отмел эту реплику.

— Я сказал, что это не политика. Да, у нас часто происходят убийства — от громких, как с Хью Лонгом, до людей, забитых до смерти, имена которых не всегда попадают даже на восьмую страницу. Но это никогда не было политикой, и то, что ты жив, подтверждает, что это чуждо и Джо Дугласу. Тебя очень чисто сцапали, выжали досуха и избавились так же легко, как бросают дохлую мышь в очко. Но их босс не любит, когда играют в такие игры, и если убедится, что все действительно так и было, это может стоить кое-кому места, а то и головы.

Джубал замолчал, чтобы отхлебнуть из стакана.

— Эти бандиты всего лишь орудие, это не преторианская гвардия, которая подняла Цезаря. И кого ты ставишь на роль Цезаря? Чернильную Душу, Джо, чья идеология соответствует тем временам, когда страна была еще нацией, а не сатрапией в многоязычной империи… Дугласа, который не переваривает убийство? Или ты хочешь смести его — мы сможем сделать это, устроив ему перекрестный допрос — и поставить на место Генерального Секретаря человека из страны, где жизнь дешева, а убийство — традиция? Если ты сделаешь это, Бен… что случится со следующим любопытствующим газетчиком, который свернет в темную аллею?

Кэкстон не отвечал.

— Как я уже сказал, Спецслужба — всего лишь орудие. Людей они отбирают из тех, кто любит грязную работу. Насколько же грязной станет эта работа, если ты лишишь Дугласа главенства?

— Джубал, вы ведете к тому, что я не должен критиковать администрацию?

— Ничего подобного. Оводы полезны. Но всегда хорошо взглянуть на нового негодяя, прежде чем дашь от ворот поворот старому. Демократия — бедная система. Единственное, что можно сказать в ее защиту, это то, что она раз в восемь лучше всякой другой. Беда ее в том, что лидеры как в зеркале отражают своих избирателей и их низкий уровень, но чего еще ждать? Так взгляни на Дугласа и пойми, что в своем невежестве, глупости, и своекорыстии он воплощает всех американцев, пока стоит на одну или две зарубки выше. Потом взгляни на человека, который заменит его, если нынешнее правительство падет.

— Есть все же разница.

— Разница есть всегда! Разница между «плохо» и «еще хуже», и она гораздо острее, чем между «хорошо» и «еще лучше».

— Что же, по-вашему, мне делать?

— Ничего, — ответил Джубал. — Я проведу это шоу сам. Я надеюсь, что ты воздержишься от высказываний, которые могут заставить Джо Дугласа принять иное решение по намечающемуся соглашению. Может быть, стоит поблагодарить его за «достойную государственного деятеля сдержанность».

— Да меня сейчас вырвет!

— Подставь шляпу. Я собирался рассказать тебе о том, что хочу сделать. Если уж оседлал тигра, первое правило — покрепче держись за уши.

— Не говорите так цветисто. Что же вы хотите сделать?

— Не будь таким бестолковым. Слушай, Майк, по несчастью, является наследником богатства большего, чем могло присниться Крезу… и может претендовать на политическую власть согласно политико-правовому прецеденту, не имеющему себе равного по идиотизму с того времени, когда Генерального Секретаря сняли по обвинению в получении взятки, за дачу которой Дулени был оправдан. У меня нет намерения сажать Майка на трон. И я не считаю эти богатства его собственностью. Не он их произвел. Даже если он заслужил их, собственность вовсе не такая естественная и очевидная концепция, как о ней думает большинство людей.

— Ну-ка, пояснее.

— Имущество — запутанная абстракция, включающая воистину мистические отношения. Один бог знает, как запутали наши теоретики эту проблему. Мне даже и не снилось, какие тут есть тонкости, пока я не приобрел марсианского уклона. Марсиане не владеют ничем… даже собственными телами.

— Минутку, Джубал. Даже у животных есть собственность такого рода. А марсиане не животные. Это цивилизация с городами и целой кучей всяких вещей.

— Да. «Звери лесные имеют норы и птицы небесные — гнезда». Никто не понимает так собственность, как сторожевой пес. Но марсиане — другое дело. Если не считать объединенное имущество миллионов или миллиардов наиболее уважаемых граждан — «духов», по-твоему — собственностью.

— Скажите, Джубал, как вы относитесь к этим Старшим?

— Тебе нужна официальная версия?

— Нет. Ваше мнение.

— Я считаю, что это благочестивый вздор, годный разве что для украшения лужаек. Суеверие, вбитое ему в голову в таком раннем возрасте, что он просто не в силах избавиться от него.

— Джил разговаривает так, словно верит в это.

— Ты еще услышишь, что и я говорю точно так же. Обычная вежливость. Одна из наиболее влиятельных моих подружек верит в астрологию. Я никогда не смущал ее разговорами о том, что я думаю по этому поводу. Способность людей верить в то, что кажется мне совершенно невозможным — от столоверчения до исключительности своих детей — не имеет ни конца, ни края. Вера потрясает меня как интеллектуальная леность, но вера Майка в Старших не более иррациональна, чем утверждение, что динамика Вселенной может быть потеснена молитвой о дожде.

— М-м… Джубал, я принимаю допущение, что бессмертие — реальность, но все же рад, что дух моего деда не наставляет меня. Он был свихнувшимся старым чертом.

— Мой тоже. И я сам тоже. Но есть ли резон в том, что человек лишается своих гражданских привилегий только потому, что умер? Избирательный округ, в который я вхожу, имеет огромный кладбищенский вотум — почти марсианский. Может оказаться, что наш бедный Майк не может владеть ничем, потому что всем этим уже владеют Старшие. Поэтому мне было затруднительно объяснить ему, что он владеет более чем миллионным пакетом акций «Лунных Предприятий», плюс Лайл-переходом, плюс разнообразными Ценными бумагами и движимым имуществом. То, что первоначальные владельцы всего этого умерли, не имело никакого значения. Это сделало их Старшими, а Майк никогда не совал свой нос в дела Старших.

— Э… проклятье, он же просто несведущ в этих делах.

— Конечно. Он не может управлять собственностью, потому что не верит в нее… больше, чем я не верю в духов. Бен, все, чем владеет Майк, это зубная щетка. И он даже не знает, что владеет ей. Если ты возьмешь ее, он решит, что Старшие позволили тебе сделать это. — Джубал пожал плечами. — Он несведущ. Поэтому я не могу допустить, чтобы его неведение выплыло наружу… и кто тогда, по-твоему, будет назначен опекуном?

— Ха! Дуглас или одна из его послушных марионеток.

— Ты уверен, Бен? Подумай-ка о Верховном Суде. Не может случиться так, что опекуна будут звать Са Нон Вонг? Или Нади? Или, может быть, Ки?

— Э… Вот тут, возможно, вы и правы.

— В этом случае парень долго не протянет. Или проживет всю жизнь в каком-нибудь прекрасном саду, бежать из которого будет потруднее, чем из Бетесды.

— Что вы собираетесь делать?

— Власть, которой мальчик номинально располагает, слишком опасна для него. Мы отдадим ее.

— Как вы собираетесь отдать такое количество денег?

— Ты не понял. Просто отдать их, значит, нарушить равновесие власти. Любая такая попытка приведет к тому, что мальчику устроят проверку на правомочность. Вместо этого мы позволим тигру реветь и метаться, а сами повиснем у него на ушах. Бен, сейчас я обрисую тебе, что намерен делать… а ты будешь искать в этом слабые места. Не с точки зрения закона — Дугласовские законники все пишут с двойным смыслом. Это оставь мне. Я хочу, чтобы ты проверил политическую сторону. Вот что мы сделаем…