Чужак в чужой стране [= Чужой в чужой земле, Пришелец в земле чужой, Чужак в стране чужой, Чужак в ч - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 44

— Положим, проверка покажет, что неполадки есть. Ты сумеешь разобраться, где именно?

— Может быть, — сказал Ларри неуверенно, — если речь идет о простых цепях. Но Дюк — спец-электронщик, а я более интеллигентный человек.

— Знаю, сынок. Я тоже не силен, когда дело доходит до практики. Что ж, делай то, что сможешь.

— Что-нибудь еще, Джубал?

— Если встретишь человека, который изобрел колесо, веди его сюда. Зануда!

Джубал не исключал возможности, что Дюк нарочно повредил «кнопку тревоги», но гнал от себя эту мысль. Пока он позволил себе подумать о том, что произошло в саду и как парень умудрился это сделать… из-под десяти футов воды. Он не сомневался, что за всем этим невозможным кавардаком стоял Майк.

То, что он видел день назад в этой самой комнате, так же взбудоражило его, но сейчас потрясение было совершенно иным. Мышь такое же чудо биологии, как и слон. Однако есть и разница: слон больше.

Вид пустой картонки, можно сказать, мусора, исчезающей в воздухе, предполагает, конечно, что и военная машина, полная людей, тоже может исчезнуть. Но первое еще как-то можно переварить. Второе — нет.

Что ж, не стоит лить слезы по этим казакам. Джубал допускал, что копы хороши в качестве копов, он встречал среди них и честных. Даже распоследний констебль не заслуживает априорного презрения. Береговая охрана — вот пример того, каким полицейский должен быть и каким он зачастую бывает.

Но если человек служит и Спецслужбе, в сердце его поселяется вероломство, а в душе — жестокость. Гестаповцы. Штурмовики политического лидера, находящегося у власти. Джубал хотел бы читать лишь Билль о правах и позабыть о куче законодательных изобретений Федерации, аннулирующих его.

Ладно, хватит. Так что же случилось? Люди Генриха наверняка поддерживали радиосвязь со своей базой, и, конечно, ее прекращение было замечено. Если куча полицейских из Спецслужбы явится взглянуть, в чем дело… Они уже в пути, если вторая машина замолчала во время донесения о разворачивающихся событиях.

— Мириам!

— Да, босс.

— Мне нужны Майк, Джил и Энн. Потом найди Ларри — наверное, он в мастерской, — и оба идите сюда. Заприте двери и окна нижнего этажа.

— Опять неприятности?

— Пошевеливайся и не любопытничай.

Если эти обезьяны появятся… нет, когда эти обезьяны появятся, и если их вожак решится ворваться в запертый дом, что ж, мы можем спустить на них Майка. Но эту войну необходимо кончать. И это значило, что Джубалу непременно надо было прорваться к Генеральному Секретарю.

Как? Позвонить во дворец? Генрих, наверное, был прав, говоря, что новые попытки снова выведут его на Генриха… или того босса из Спецслужбы, кто греет сейчас его кресло. Ну и? Их, пожалуй, удивит встреча лицом к лицу с человеком, арестовывать которого отправилось целая команда. Он, пожалуй, может проложить себе путь на самый верх — к их командующему… Как черт возьми, зовут этого типа с мордой отъевшегося хорька? Ага, Твитчел. Командующий Спецслужбы может пропустить его к своему боссу.

Ничего хорошего не выйдет. Можно до потери пульса убеждать человека, верящего только в ружья, что у тебя есть кое-что получше. Твитчел будет бросать сюда новых людей и новые ружья, пока не лишится и того, и другого, но никогда не согласится с тем, что ему не могут привести человека, местонахождение которого точно установлено.

Что ж, если не можешь войти с парадного входа, проскользни через черный. Элементарная политика. Проклятье, как бы сейчас пригодился Бен Кэкстон! Бен должен знать, у кого ключи от черного хода.

Но отсутствие Бена и было причиной этих ослиных скачек. Кого бы спросить?

Недоумок! Ведь ты только что разговаривал с таким человеком! Джубал повернулся к видео и стал звонить Макензи, трижды сбившись в спешке на номера знакомых адвокатов. Когда он дозвонился, вся его команда была уже в сборе. Они расселись, а Мириам подала ему записку: «Двери и окна закрыты».

Джубал кивнул и написал ниже: «Ларри — кнопка тревоги?» Одновременно он говорил:

— Том, простите, что опять потревожил вас.

— Я всегда рад этому, Джубал.

— Том, если вам понадобится поговорить с Генеральным Секретарям Дугласом, как вы это сделаете?

— Гм… Я позвоню секретарю по прессе Джиму Стэнфорту. Мне нет нужды говорить с Генеральным Секретарем. Джим сделает все сам.

— Давайте предположим, что вам надо поговорить с самим Дугласом.

— Ну, я попрошу Джима устроить мне это. Но быстрее будет сказать Джиму о своем вопросе. Видите ли, Джубал, стереовидевидение приносит немалую пользу администрации, и она знает это. Главное — не позволять себе лишнего.

— Том, положим, вы должны поговорить с Дугласом. В ближайшие десять минут.

Брови Макензи поползли вверх.

— Ну… если я должен, я бы объяснил Джиму, зачем…

— Не то!

— Будьте же разумны, Джубал.

— Как раз этого-то я и не могу. Допустим, вы поймали Стэнфорта на краже магнитофонных кассет и не хотите говорить ему, что у вас за дело, но вам немедленно надо поговорить с Дугласом.

Макензи вздохнул.

— Я бы сказал Джиму, что должен поговорить с Боссом и если он не пропустит меня, администрация вовеки не дождется поддержки от моей программы.

— О'кей. Том. Так и сделайте.

— Что?

— Вызовите Дворец по другому видео и сразу же подключите меня. Мне надо переговорить с Генеральным Секретарем сейчас же!

Макензи сделал страдальческое лицо.

— Джубал, дружище…

— Хотите сказать, что не сделаете?

— Хочу сказать, что не смогу. Вы выдумали гипотетическую ситуацию, в которой — простите меня — главный администратор всемирной программы может переговорить с Генеральным Секретарем. Но я не могу передавать это право другим. Вы знаете, Джубал, как я уважаю вас. Программе ужасно не хочется терять вас, и мы с сожалением понимаем, что нам теперь не удастся склонить вас к контракту. Но я не могу ничего сделать. Человек не может запросто говорить по видео с главой половины мира, если тот сам не захочет.

— Предположим, я подпишу семилетний контракт, дающий вам исключительные права…

Макензи сморщился, словно у него разболелся зуб.

— И все же я не могу. Я потеряю работу, а тогда и вы можете выкидывать свой контракт.

Джубал решил было подозвать Майка и представить его. Но именно программа Тома проводила интервью с подставным Человеком с Марса, и сам Макензи участвовал в этом обмане… или он был честен, как думал Джубал, и не верил в то, что он обманут.

— Хорошо, Том. Но ведь вам ведомы и окольные пути. Кто звонит Дугласу, когда хочет? Кто запросто разговаривает с ним? Я не говорю о Стэнфорте.

— Никто.

— Черт, он же живет не в вакууме! Должны быть люди, которых не задерживает его секретарь.

— Кто-нибудь из его кабинета, я думаю. Да и то не все.

— Я не знаю никого из них. Я не говорю о политиках. Кто может позвонить ему по тайной линии и пригласить поиграть в покер?

— Хм… вы ведь не хотите очень многого? Есть такой Джейк Алленбай.

— Мы встречались… Он не любит меня, а я не люблю его, и он это знает.

— У Дугласа не так уж много друзей. Его жена всех отвадила… Скажите, Джубал, как вы относитесь к астрологии?

— Никогда не пробовал. Предпочитаю бренди.

— Ну, это дело вкуса. Но… смотрите, Джубал, если вы проболтаетесь, кто сказал вам это, я перережу вам глотку.

— Ясно. Принимается. Заметано и подписано.

— Так вот, Агнес Дуглас частенько прикладывается к этой дряни… и я знаю, где она ее достает. Ее астролог может звонить миссис Дуглас в любое время, и, уж поверьте мне, Агнес способна нашептать мужу все, что угодно. Звоните астрологу… а остальное зависит от вас.

— Что-то не припомню ни одного астролога среди тех, кому я посылаю рождественские открытки, — сказал Джубал с сомнением в голосе. — Как его зовут?

— Ее. Ее зовут мадам Александра Везант. Вашингтонская АТС. В.Е.З.А.Н.Т.