Чужак в чужой стране [= Чужой в чужой земле, Пришелец в земле чужой, Чужак в стране чужой, Чужак в ч - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 32

— Нет, ты сделал все точно так, как надо. Я все время забываю, что ты воспринимаешь все буквально. — Харшоу припомнил оскорбления, бытовавшие в годы его молодости, и запретил себе говорить подобные вещи Майку: если он скажет парню что-нибудь вроде «чтоб ты сдох» или «сделай так, чтобы я тебя не видел», Майк, несомненно, воспримет это слишком буквально.

— Я рад, — рассудительно ответил Смит. — Мне жаль, что я не могу заставить коробку быть снова. Мне дважды жаль, что я утерял еду. Но так было нужно. Так я, во всяком случае, грокнул.

— Какую еду?

Джил поспешно вмешалась:

— Он говорит о тех двух людях, Джубал. О Берквисте и том, кто был с ним.

— Ах да, — у Джубала мелькнула мысль, что у него совершенно немарсианские понятия о еде. — Майк, не переживай из-за утери такой «еды». Сомневаюсь, чтобы инспектор мясного отдела допустил ее к продаже. По крайней мере, — добавил он, вспомнив о конвенции Федерации относительно Long Pig[13], – их признали бы негодными для еды. Кроме того, у тебя ведь была необходимость. Ты грокнул всю полноту и поступил как надо.

— Мне очень приятно, — в голосе Майка прозвучало громадное облегчение. — Только Старший может быть всегда уверен в правильности действия в месте пересечения… А мне надо много учиться, чтобы выучиться, и долго расти, чтобы вырасти, прежде чем я смогу присоединиться к Старшим. Джубал, можно, я перемещу ее? Я устал.

— Ты хочешь заставить ее исчезнуть? Валяй.

— Нет, этого я не могу.

— Почему не можешь?

— Она перестала быть над твоей головой. Я не могу грокнуть плохого в ее существовании там, где она сейчас.

— О! Хорошо. Делай с ней, что хочешь. — Харшоу по-прежнему не сводил глаз с пепельницы, ожидая, что она переместится так, чтобы быть над его головой и представлять для него угрозу. Вместо этого она скользнула вниз, повисела над панелью и пошла на посадку.

— Спасибо, Джубал, — сказал Смит.

— А? Спасибо тебе, сынок! — Джубал взял пепельницу. Она была такой же, как и всегда. — Да, спасибо тебе. За самое удивительное событие в моей жизни с тех пор, как юная служанка заманила меня на чердак. — Он поднял голову: — Энн, ты видела раньше левитацию?

Она поколебалась.

— Я видела то, что называли телекинезом. Перемещали игральные кости. Но я не математик и не могу свидетельствовать, что это был телекинез.

— Черт побери! Ты откажешься засвидетельствовать, что солнце взошло, если день будет пасмурный!

— Как я могу? Кто-нибудь может зажечь искусственный свет выше облачного слоя. Один парень, с которым я училась, кажется, мог заставить летать предметы не тяжелее канцелярской скрепки, но он должен был перед этим трижды выпить. Я не могла изучить это явление поближе… потому что пила вместе с ним.

— Ты никогда не видела ничего подобного?

— Нет.

— М-м… Что ж, как Свидетель ты мне больше не нужна. Если хочешь остаться, повесь платье на вешалку и тащи сюда кресло.

— Спасибо, не откажусь. Однако в свете лекции о мечетях и синагогах я переоденусь у себя.

— Как хочешь. Растолкай Дюка и скажи, чтобы он занялся камерами.

— Да, босс. Ничего не делайте, пока я не вернусь. — Энн направилась к двери.

— Ничего не могу обещать. Майк, садись рядышком. Ты можешь поднять эту пепельницу? Я хочу это видеть.

— Да, Джубал. — Смит протянул руку и взял пепельницу.

— Нет, нет!

— Я сделал неправильно?

— Нет, это была моя ошибка. Я хотел знать, можешь ли ты поднять пепельницу, не прикасаясь к ней?

— Да, Джубал.

— Ты устал?

— Нет, Джубал.

— Так в чем же дело? Она обязательно должна быть плохой?

— Нет, Джубал.

— Джубал, — вмешалась Джил, — вы не велели ему… вы просто спросили, может ли он.

— О, — на лице Джубала появилось глуповатое выражение. — Майк, не будешь ли ты так добр поднять эту пепельницу, не дотрагиваясь до нее, на фут от панели?

— Да, Джубал. — Пепельница поднялась и повисла в футе от панели. — Ты замеряешь, Джубал? — обеспокоенно спросил Майк. — Если что не так, я передвину ее.

— Прекрасно! Ты можешь удержать ее? Если устанешь, скажи мне.

— Я скажу.

— Можешь ты поднять еще что-нибудь? Скажем, этот карандаш? Если сможешь, сделай.

— Да. Джубал, — Карандаш взмыл к пепельнице. По просьбе Харшоу Майк добавлял все новые и новые предметы к уже парящим. Энн вернулась, подтащила поближе кресло и молча принялась наблюдать. Вошел, таща стремянку, Дюк, бросил сперва беглый взгляд на происходящее, потом присмотрелся повнимательнее и молча уселся на стремянку. Майк наконец сказал:

— Я не уверен, Джубал. Я… — он остановился, подыскивая слово. — Я лишь ученик в таких делах.

— Не надо выкладываться до конца.

— Я думаю, что подниму еще что-то одно. Я надеюсь. — Лист бумаги зашевелился, поднялся… и все парившие в воздухе предметы — штук двенадцать — попадали на пол. Майк был готов расплакаться.

— Джубал, мне страшно жаль.

— Ты должен гордиться. — Харшоу похлопал его по плечу. — Сынок, то, что ты сейчас сделал… — Джубал остановился в поисках сравнения, понятного Майку. — То, что ты сделал, гораздо труднее, чем завязывать шнурки, более удивительно, чем правильно выполнить гейнер в полтора оборота. Ты проделал это, э-э… блестяще, блестяще, очень красиво. Ты грокнул?

Майк был явно удивлен.

— Я не должен стыдиться?

— Ты должен гордиться.

— Да, Джубал, — ответил он с довольным видом. — Я горжусь.

— Хорошо, Майк. Я не могу поднять даже одну пепельницу, не трогая ее.

Майк был изумлен.

— Ты не можешь?

— Нет. Ты научишь меня?

— Да, Джубал. Ты… — Смит смущенно остановился. — У меня снова нет слов. Я буду читать, читать и читать, пока не найду слова. Тогда я научу брата.

— Только особо не рвись.

— Что?

— Майк, не расстраивайся, если не найдешь слова. Их может и не быть в английском.

Смит обдумал сказанное.

— Тогда я научу моего брата языку моего гнезда.

— Что бы тебе прибыть лет на пятьдесят пораньше?

— Я поступаю неправильно?

— Вовсе нет. Ты можешь начать обучать своему языку Джил.

— У меня распухнет горло, — запротестовала Джил.

— Попробуешь полоскать аспирином, — Джубал поглядел на нее. — Это слабая отговорка. Я нанимаю тебя в качестве ассистентки по марсианской лингвистике… что включает, в случае необходимости, сверхурочные дежурства. Энн, занеси ее в платежную ведомость. И удостоверься, что она попала в списки налогового управления.

— Ей придется делить с нами работу на кухне. Это тоже записать?

Джубал пожал плечами.

— Не приставай ко мне с мелочами.

— Но, Джубал, — запротестовала Джил, — я, наверное, не смогу научиться марсианскому!

— Ты должна попробовать.

— Но…

— Что там говорилось насчет благодарности? Ты берешься за эту работу?

Джил закусила губу.

— Берусь. Да, босс.

Смит робко коснулся ее руки.

— Джил… я научу.

Джил погладила его руку.

— Спасибо, Майк. — Она взглянула на Харшоу: — Я буду учить язык назло вам.

— Этот мотив я могу грокнуть. — Харшоу ухмыльнулся. — Ты наверняка выучишь его. Майк, что ты еще можешь делать такого, чего не можем мы?

Майк в замешательстве посмотрел на него.

— Я не знаю.

— Конечно, — вмешалась Джил. — Откуда ему знать, что мы можем, а чего не можем?

— Хм… Да, Энн, измени титул Джил на «ассистентку по марсианской лингвистике, культуре и технике». Джил, изучая язык, ты будешь натыкаться на непонятные вещи, совсем непонятные. И всякий раз говори об этом мне. Майк, если ты заметишь какие-нибудь вещи, которые ты можешь делать, а мы нет, говори мне.

— Я буду говорить. Джубал. А какие это должны быть вещи?

— Не знаю. Вроде тех, что ты делал сейчас. Или способности лежать на дне бассейна дольше, чем можем мы. Хм… Дюк!

— Босс, у меня обе руки заняты кассетами.