Снайпер - Хантер Стивен - Страница 99

– Я поняла.

– Ну вот и хорошо. Суэггер тебе вряд ли поможет. Наши ребята загнали его на вершину холма, и теперь от него уже, наверное, ничего не осталось.

Джули посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

– Боб побывал на этом холме еще до того, как вы его туда загнали, идиоты. Неужели вы этого еще не поняли? Он очень любит холмы и горы. Ведь он там родился и вырос.

Фигурки людей на пленке выглядели расплывчатыми и трудноразличимыми. Понятно было только, что солдаты жгли дома, а жители деревни разбегались в разные стороны. Все это дергалось и плясало в руках неопытного оператора.

Добблер сглотнул.

Потом он увидел полковника Шрека, Пайна и одного латиноамериканского офицера в черном берете и зеркальных очках. Все они были в камуфляжной униформе и до зубов вооружены.

Они что-то обсуждали у карты.

Добблер нажал кнопку ускоренной перемотки.

Все фигуры теперь задвигались быстрее и стали выглядеть немного комично, как в водевиле. Солдаты по-прежнему жгли хижины, и это напоминало Украину 1943 года, когда эсэсовцы при отступлении палили целые деревни. Но здесь было совсем другое, потому что эти солдаты были совсем молодые и делали свое грязное дело с необыкновенной радостью. По мере того, как развивались события, войска спустились по какому-то склону. Камера замерла, и он наконец смог увидеть, что там происходит. Жители деревни бежали к реке. Они стояли прямо в воде, а на них шли солдаты с пулеметами наперевес. Они стояли и дрожали! Добблер видел, что в основном это были женщины и дети. Он видел, как молодые солдаты подошли к самой воде.

Добблер нажал кнопку отмены быстрой перемотки.

Теперь появились Шрек и его коллега-латиноамериканец; они что-то оживленно обсуждали. Доктор услышал голос Шрека:

– Прикажите им побыстрее кончать со всем этим. Уже пора садиться на вертолеты и отправляться обратно. Живее сворачивайтесь, генерал, и эвакуируйтесь.

Генерал отдал приказ, и камера повернулась к воде.

– Нет! – заорал Добблер на всю комнату. – Нет!

Но там, на экране, его никто не слышал.

Застрочили пулеметы, и пули, вздымая вверх фонтаны воды вперемешку с кровью стали одну за одной уносить человеческие жизни.

– Нет… – повторял Добблер снова и снова. – Нет, нет, нет.

Боб услышал чей-то голос:

– Ну, я уже думал, что ты не заберешься на этот проклятый холм, старина, – сказал Ник Мемфис.

Боб перевернулся на живот и увидел подползавшего к нему Ника.

– Хотел сначала остаться там позагорать, но потом подумал, что тут больше солнца, – отозвался Суэггер. – Ну-ка, где мой…

Мемфис, в своей черной униформе с буквами “СВИТ ФБР” на груди и винтовкой “Мини-14” за спиной, с видимым усилием подтащил длинный брезентовый ранец к Бобу.

Суэггер быстро расстегнул молнию и засунул руку внутрь. Через секунду чехол от винтовки уже отлетел в сторону и на солнце заблестел “Ремингтон” 700V с 12-кратным оптическим прицелом “Леопольд”.

Большой палец привычным движением быстро снял предохранитель, мгновенно щелкнул затвор, дослав в патронник первый из пяти патронов М852, 7,62 мм, в каждой гильзе которого была зажата 168-грановая пуля фирмы “Сьерра” со сточенным наконечником.

– Ну что, пришла пора поохотиться, – проговорил Боб.

Глава 32

Шрек внимательно слушал генерала де Раджиджо.

– Все мои люди на местах, полковник. Можно давать сигнал к наступлению, – сказал генерал.

– Отлично, – Шрек был доволен. – Начинайте.

Де Раджиджо повернулся к радиостанции и взял маленький микрофон, собираясь отдать приказ. Это был высокий, сильный мужчина в пятнистой камуфляжной униформе с худым, загорелым лицом; зеркальные солнцезащитные очки скрывали его глубоко посаженные глаза. Черный берет был натянут до самых бровей; внизу, на уровне ремня, небрежно болтался маленький “узи”. Из наград у него была только яркая черная звезда на груди.

Шрек прекрасно видел, что произошло в следующую секунду. Генерал что-то решительно говорил на испанском, когда прилетевшая неизвестно откуда пуля попала ему в голову и, пробив череп на затылке, вышла через нижнюю челюсть.

Кровь яркими струйками брызнула в разные стороны и попала полковнику на лицо. Шрек с удивлением увидел, как тело с головой без челюсти рухнуло в трех футах от него. Отлетевшие в сторону очки обнажили остекленевшие глаза генерала, в которых навечно застыл ужас. Шрек почувствовал, что его сковал шок, руки и ноги словно оцепенели. Неимоверным усилием воли он переборол это состояние, прекрасно понимая, что следующая пуля будет его. Он бросился на землю и перекатился к бассейну. Падение было неудачным – он сильно ударил кисть, – но зато, спрятавшись за бетонным ограждением бассейна, оказался ниже линии огня.

Вместо него вторая пуля поразила молодого помощника де Раджиджо, стоявшего возле рации. Пуля попала майору прямо в грудь, и он упал на землю, как будто из него выпустили воздух. Третья пуля с бешеной силой врезалась в рацию и вместе с тысячей осколков сбила с ног радиста, который успел только поднять голову, чтобы спросить, что случилось. Ему не повезло: его грудь и лицо превратились в сплошное кровавое месиво, но сам он еще был жив. Самое ужасное было лежать на траве и осознавать, что ты скоро умрешь от потери крови, потому что тебе никто не поможет.

Лон Скотт видел, что в течение двух секунд перед ним свалились три залитых кровью тела, а четвертое – полковника Шрека – благополучно вжималось в бетонированное ограждение бассейна. Полковник уже был вне смертельной зоны. Скотта охватила такая дикая паника, что еще чуть-чуть – и он бы умер на месте от разрыва сердца. Через мгновение он уже пришел в себя и резко рванул рычаг привода электродвигателя коляски. Это была большая ошибка.

Поскольку плечи его были наклонены вперед и центр тяжести оказался явно смещен, инвалидная коляска от резкого движения перевернулась и всем своим убийственным весом навалилась на нижнюю, парализованную, часть тела Скотта. Скотт был абсолютно беспомощен. Дышать стало почти невозможно. На холме разгоралась ожесточенная перестрелка. Стихнувший было страх превратился теперь в неописуемый ужас.

– А-а-а-а-а-а-а-а!!! – заорал он.

Боб лежал в классической позе. Винтовка прекрасно ходила в заданном угле на принесенном вместе с боеприпасами мешочке с песком, который Ник бросил Бобу под винтовку. Сейчас он решил сосредоточить основные усилия на лесистом участке холма, где располагалась большая часть подразделений батальона “Пантеры”. Первый же прозвучавший выстрел заставил их сразу остановиться и в недоумении посмотреть наверх. Боб навел перекрестье прицела на одного из офицеров, который, стоя в полный рост, переговаривался с кем-то по рации. Пуля прошла навылет. Перезаряжая затвор, Боб передвинул винтовку на миллиметр влево и уложил еще одного офицера. Он заряжал и стрелял, заряжал и стрелял, заряжал и стрелял. За семь секунд он убил пятерых, потом, отведя назад затворную раму, схватил из стоящего рядом с ним ящичка пять блестящих патронов и с молниеносной скоростью затолкал их в магазин винтовки через затворный проем. Затвор сразу же рванулся вперед, загоняя первый патрон в патронник. Нападавшие были распяты в перекрестье его мощного прицела. Наводя его на мечущиеся тела, Боб различал их руки, ноги, головы, видел их страх, смущение, неловкость, браваду и ненужный героизм увеличенными в двенадцать раз. Он видел их всех! И он начал их уничтожать. Эти люди выглядели такими покорными. Убивать их было так легко. Они умирали совершенно безропотно, даже не зная, что он, Боб Ли Суэггер, пришел сюда только ради того, чтобы оставить их всех здесь навечно. Но его это уже не волновало.

Он стрелял.

Под прицелом сначала были те, кто больше всех кричал, сержанты и командиры взводов, – те, кто корчил из себя героев. Один за другим они падали на сухую землю холма. Он стрелял в центр живой мишени и, пока винтовка после отдачи возвращалась в прежнее положение, успевал заметить плавное падение тела на землю, что означало точное попадание. Видел ли он тело, или только часть его, или одну голову – Боб не раздумывая нажимал на спусковой крючок. Лучше всего было судить о попадании по головам. Они откидывались назад, как футбольные мячи, разбрызгивая во все стороны кровь и мозги.