Снайпер - Хантер Стивен - Страница 86

И еще здесь можно найти мужское начало. В винтовках нет ничего нежного и женственного: они слишком прямолинейны и слишком жестоки. Объяснять безумную страсть к винтовкам, опираясь на столь соблазнительную фаллическую фрейдистскую теорию казалось ему делом бесперспективным. Если эти винтовки внешне и напоминали члены, то их хозяев это интересовало меньше всего.

Плюс, конечно, информация. Для него эти винтовки так и оставались просто оружием, но для этих людей винтовки представляли собой бесконечный источник информации: об истории, о введении новых правил, о появлении специальных инструкции, о том, как связаться с компанией (обычно это была целая корпорация компаний), о различных стрелковых традициях, о целой иерархии специальных терминов, а также их производных, которые вполне можно было бы уже объединить в какой-нибудь рунический код. Чтобы разбираться во всем этом, обычного умения стрелять было явно недостаточно. Здесь требовалось нечто большее, чтобы суметь разобраться в этой головоломке вещей и понятий. Было слышно, как мирно тикают настенные часы и мягко шуршат переворачиваемые страницы. Добблер наконец отложил в сторону еще одну стопку рекламных проспектов об оптовых продажах оружия всех видов и в любых количествах. Положив перед собой новый журнал, он от удивления даже приподнял очки и широко открыл глаза. Колонка к колонке, набранные очень мелким шрифтом, здесь были напечатаны какие-то совсем обескураживающие объявления, предназначенные уже явно не для тех, кто читал предыдущие издания. Это было “Нью-йоркское книжное обозрение”, печатавшее только частные объявления, содержащие сугубо специфическую информацию, в которой Добблер вообще почти ничего не понимал.

Разгадка была где-то здесь, среди этих объявлений о продаже старых винтовок, новых книг, составных частей патронов, магазинов для пистолетов, которые не выпускались с конца первой мировой войны, и Добблер почувствовал, что ответ вот-вот будет найден.

Они углублялись все дальше и дальше в лес, давно уже сойдя с дороги и петляя по каким-то едва заметным тропам. Наконец перед ними появился маленький охотничий домик, явно построенный много лет назад из толстых, грубо обтесанных бревен. Боб быстренько подстрелил трех белок из своей “Мини-14” и стал обдирать шкурки, собираясь поджарить тушки на костре.

– А мне что делать? – спросил Ник.

– Старайся никому не попадаться на глаза, – пробурчал Боб.

– Но я думаю, что нам надо…

– Мемфис, не надо мне ничего объяснять. Хорошо?

Ник злился и на себя, и на Боба, который привычно молчал и, казалось, совсем не проявлял интереса к нормальному человеческому общению. Ник еще никогда не видел более замкнутого – даже внешне – человека с таким безучастным и равнодушным лицом. Но это было совсем не то бездеятельное равнодушие, с которым он сталкивался у других людей, скорее, это была обманчивая иллюзия отдыха и расслабления, которая, как теперь понимал Ник, являлась всего лишь маской, благодаря которой ее хозяин отгораживался от внешнего мира, чтобы решить какие-то сложные проблемы.

– А где мы находимся? – поинтересовался Ник.

– В горах Уошито, – ответил Боб. – Здесь нас никто искать не станет. Естественно, пока мы этого сами не захотим.

– А-а, – с умным видом протянул Ник, на самом деле совсем ничего не понимая. – Ну а что, ты думаешь, мы будем делать теперь?

Боб молча продолжал снимать шкурки с белок.

– Еще не придумал, – ответил он минуту спустя.

– А я уже давно придумал! – сказал Ник.

– О-о! – только улыбнулся Боб.

– Я все думаю об этом Приложении Б. Это ключ к разгадке нашей тайны. Но где он находится, этот ключик? Скорее всего, в Вашингтоне. Все в Вашингтоне. Туда-то нам и надо отправиться как можно быстрее. Разнюхаем что к чему и, может быть, нападем на след. А потом…

Что будет после “потом”, он не знал.

– Ты не допускаешь мысли, что все это они могли уже предугадать? – спросил Боб.

– Ну…

– Я знаю только одно. На войне нельзя идти туда, где тебя ждут. Потому что там тебя уже наверняка поджидает приготовленная могила.

– Ну что тогда?..

– Мы пробудем тут еще несколько дней, пока не утихнет вся эти шумиха. Нам обоим надо отоспаться. Завтра я застрелю оленя, так что мясо у нас будет. С голоду не помрешь. Ну а там я что-нибудь придумаю.

– Подожди, я хочу сказать тебе, как профессиональный следователь с двенадцатилетним стажем, что мы просто не…

– Мой юный мистер Мемфис! Я не удостоился чести служить в какой-нибудь правительственной организации; единственное место, где мне пришлось учиться и работать, – это университет под названием Вьетнам. О том, как вести расследование, я понятия не имею. Но зато я точно знаю, что вся загвоздка сейчас в этой редкой черной винтовке, которая по крайней мере один раз, но использовалась для убийства человека. Я знаю, что ее владелец самый лучший стрелок в Америке, что он самый лучший специалист по баллистике и еще – что он почти сорок лет провел в инвалидной коляске. И еще, я не сомневаюсь в его сотрудничестве с Рэм-Дайн. Это единственная надежная карта, которая есть у меня на руках, и я собираюсь ее разыграть. Поэтому дай мне время над этим хорошо подумать. Пойди проветрись чуть-чуть или займись чем-нибудь… только не мешай. Но смотри не заблудись! У меня нет времени еще ходить тут тебя разыскивать.

Доктор Добблер облизал губы и пару раз нервно сглотнул. Только после этого он постучал.

– Да? – услышал он голос из-за двери.

– Полковник Шрек, к вам можно?

– Да, входите, доктор.

Добблер осторожно, стараясь не шуметь, вошел в кабинет Шрека. Пайн и полковник вели между собой серьезную беседу.

– В чем дело, доктор?

– Э-э, у меня возникла… возник план.

Полковник внимательно посмотрел на Добблера. Точно так же смотрел на него когда-то и Рассел Айсендлуан: в его глазах было больше жалости, чем чего-нибудь еще. Вообще, в чем-то Рассел и полковник были очень похожи. Они оба руководствовались принципом – брать то, что им нравится. И Добблер чувствовал, что сейчас, как и тогда, ему ужасно хочется угодить.

– Ладно, говорите, – сказал полковник после небольшой паузы.

– Боб слишком хитер и подозрителен, чтобы его можно было взять так, как нам хочется. Он всегда начеку. Мы должны его победить его же оружием. То есть терпением. Мы должны предложить ему нечто такое, что его заинтересует, но так, чтобы о нашем плане не узнал никто в мире. Мы должны все время подсовывать это ему под нос и отходить в сторону, подсовывать и отходить. Пусть он проверяет и перепроверяет, пока в конце концов не убедится, что здесь все чисто. Мы должны вести его по этому пути тихо, не спеша и очень осторожно, соблюдая максимальную дисциплину и выдержку, причем мы в любой момент должны быть готовы отступить и подготовиться снова, если обстоятельства будут складываться не в нашу пользу. Мы должны набраться терпения. Тогда и только тогда…