Бронзовый щелкунчик: Волшебные сказки - Писарев Владимир Александрович - Страница 24

Но Дикки промолчал, он только грустно помотал головой и шумно вздохнул.

Наконец ведьма завершила трапезу, расспросила чертенка о его житье-бытье и, узнав о свалившемся на него горе, тут же вызвалась помочь:

— Вот что, Дикки, есть у меня одно снадобье. С его помощью ты обретешь человеческий облик. Кроме того, я дам тебе колдовской цветок, который приворожит сердце принцессы.

— И она полюбит меня?

— Хе-хе-хе… Полюбит, как не полюбить. Но это еще не все. Она станет твоей женой. А со временем, Дикки, ты сможешь занять королевский трон, если, конечно, будешь меня слушаться.

— Ух ты! Королевский трон? Вот это да… — восторженно прошептал чертенок.

— Но и ты сослужи мне службу, — продолжала ведьма. — Став королем, ты возьмешь меня во дворец. Как ты думаешь, получится из меня королева-мать?

— Королева-мать? — усомнился Дикки. — Это с таким-то носом?

— Но-но, не важничай, — обиделась старуха. — И не груби. А то вот выгоню — и все!

— Ой-ой-ой, больше не буду, Эльвира. Ты уж прости меня. Обещаю слушаться и все сделать в точности так, как ты скажешь.

— Ну ладно, договорились, — заключила ведьма, достала из чулана бутылочку со снадобьем, откупорила ее и дала чертенку ровно один глоток.

Выпив зелье, Дикки моментально потерял сознание, а когда очнулся, сразу же посмотрел на себя в зеркало и увидел роскошно одетого красавца. Жгучий брюнет, а локоны-то, локоны какие…

Такой шикарной прически он и вообразить не мог.

Покрутившись перед зеркалом, он радостно взвизгнул:

— Ну, теперь-то она влюбится в меня! Это уж точно. Спасибо, Эльвира! Я пошел.

— Да подожди, глупышка. Надо придумать тебе новое имя. Представься принцессе как… скажем… герцог Перес Хуан де Барейра. — Годится?

— Герцог Перес Хуан де Барейра, — звонко повторил Дикки. — Отлично! Звучит как надо! Ну, я пошел.

— Стой, Дикки. Что за дворянин без коня, без шпаги и денег?

Тут ведьма быстренько поймала ящерицу и обратила ее в коня с длиннющей гривой, таким же роскошным хвостом, с золоченой уздечкой, серебряными стременами и седлом из тисненой кожи. Потом она сорвала с куста боярышника шип и превратила его в шпагу, а ягодку с того же куста — в кошелек, полный золотых дукатов.

— Ну все! Сколько можно ждать? — возмутился Дикки и сел на коня. Мое сердце стонет и плачет от любви, а ты все возишься. То то, то се…

— Не спеши, дурачок, — остановила его ведьма. — Ты не взял самое главное.

Она поймала трех гадюк, сплела их косичкой, вошла в лачугу, а когда вскоре вышла оттуда, то в руках ее был яркий цветок, чем-то напоминающий колокольчик, но очень крупный, какого Дикки никогда не видывал.

— Вот теперь все, — сказала Эльвира. — Скачи к принцессе, да только помни о своем обещании.

Дикки, он же герцог де Барейра, взял цветок, поднял коня на дыбы и тут же галопом погнал его в столицу королевства. Правда, он не мог удержаться от соблазна покрасоваться перед русалками, подъехал к речному омуту и вскоре услышал их голоса.

— Посмотрите, каков красавец на коне, — говорила одна из них.

— Вот уж мужчина так мужчина, — вторила другая. — Сразу видно, что знатный дворянин.

— Как он хорош! — сказала третья. — Глаз не оторвать.

Наслушавшись всласть, герцог де Барейра насмешливо воскликнул: "Прощайте, рыльи хвосты!" и в прекрасном настроении продолжил свой путь.

Вот и столица. Пока герцог де Барейра ехал по улицам города к королевскому замку, он услышал много интересного. Например, он узнал, что слава о красоте юной принцессы разнеслась по всем уголкам Европы, что город буквально наводнен именитыми дворянами, мечтавшими взять ее в жены. И короли, и принцы, и графы, и бароны, и маркизы, и герцоги, как молодые, так и старые, — все хотели добиться одного и того же, а поэтому сплошь и рядом возникали споры и даже дуэли.

Да-да, из-за юной принцессы лилась благородная дворянская кровь. Что ни день, то убитые и раненые. Все это страшно надоело королю, и, чтобы прекратить безобразие, он решил устроить грандиозный бал, на котором каждому поклоннику принцессы будет предоставлена возможность исполнить с ней ровно один танец. Девушка сама должна определить лучшего танцора и вручить ему награду: золотую корону, выполненную в форме лаврового венка…

Через несколько дней грянул долгожданный бал. Десятки претендентов на награду собрались в самом большом зале дворца, где происходило их представление королю, королеве и принцессе. Когда настала очередь герцога де Барейры, он подошел к принцессе, поцеловал ее руку и тут же вручил цветок. Но он — о ужас! — обошел вниманием короля и королеву: ни поклона, ни слов приветствия — ничего! Все были просто поражены такой неучтивостью, такой бестактностью, а он как ни в чем не бывало с самодовольной улыбкой вернулся на свое место.

Начался конкурс. Первым танцевал маркиз де Бюсси, известный и истинный любитель хореографии. Это было захватывающее зрелище. "Как он грациозен, как изящен, — с завистью думали многие из гостей, — превзойти его просто невозможно. Придется сразу же после бала… вызвать маркиза на дуэль".

Потом с принцессой танцевали граф Кентский, курфюрст Бранденбургский и многие другие знатные кавалеры. Но вот настал черед герцога де Барейры. С лучезарной улыбкой он подошел к принцессе, низко поклонился ей, при этом не снял, а уронил с головы шляпу. Не обращая внимания на хохот соперников, красавчик спокойно поднял шляпу и… снова водрузил ее на голову. После чего схватил принцессу за руку, вывел на середину зала и под гармонические звуки оркестра принялся выделывать… какие-то невообразимые прыжки. Он дважды наступил принцессе на ногу, один раз чуть было не сбил ее с ног, а под конец и сам поскользнулся и растянулся на полу, да еще потерял при этом один башмак. Смеялись все: и король, и королева, и придворные дамы, и кавалеры. Даже музыканты не могли удержаться от смеха и перестали играть чуть раньше.

К общему удивлению, когда пришло время подвести итоги конкурса, принцесса назвала победителем герцога де Барейру и увенчала его голову золотым венком. При этом король, глядя на свою любимицу, невольно подумал: "О Боже, неужели он ей понравился? Но чем? Он совершенно не умеет танцевать. Впрочем, это не главное".

На следующий день король пригласил к себе герцога де Барейру, чтобы побеседовать с ним в присутствии принцессы. Ответив на вычурное приветствие гостя, король предложил ему сесть и тут же спросил:

— Видите ли, дорогой герцог, я пригласил вас, чтобы посоветоваться. Дело в том, что я ненавижу войны и хотел бы жить в вечном мире с соседними королями. Что вы можете порекомендовать мне?

— Я полагаю, ваше величество, что самый надежный способ предотвращения войн состоит в устранении соседей, — недолго думая, ответил герцог де Барейра. — Для этого следует самым решительным образом разгромить их армии, а города и села предать огню и мечу. Желательно сделать это одновременно, тогда после быстрой победоносной кампании на всех границах вашего королевства воцарится длительный и прочный мир.

От такого ответа у короля с носа свалились очки, а принцесса радостно захлопала в ладоши и с восхищением в голосе сказала: "Гениально, герцог! Вот что значит подлинно государственный ум! Наконец-то мы будем жить в вечном мире".

— В наших краях часто бушуют сильные ветры, — продолжил король. — Они наносят большой урон и земледельцам, и скотоводам, и рыбакам. Не могли бы вы посоветовать, как уберечься от этих ветров?

— Я думаю, что нужно решительно не допускать их возникновения, — ответил герцог. — Всем известно, что ветры создаются ветряными мельницами. Поэтому лучше всего просто-напросто остановить мельницы, а еще лучше запретить их вовсе.

Даже кресло под королем не выдержало такой глупости и треснуло так, что его величеству пришлось пересесть на диван, поближе к дочери.

— Но это не все, — продолжил герцог де Барейра и протяжно шмыгнул носом. — Нужно спилить все-все крупные деревья. Уж я-то знаю, что, раскачиваясь из стороны в сторону, они способны создавать воистину ураганные ветры.