Мари Галант. Книга 1 - Гайяр (Гайар) Робер - Страница 54

Видя, что Ив, уже готовый направиться по коридору, все еще не двигается с места, он сам шагнул к нему. Гвардейцы выстроились, чтобы вмешаться в любую минуту, замерли в ожидании приказа.

– Лефор! – проговорил командор. – Вы арестованы. Приказываю вам отправляться к лейтенанту Лавернаду. Я сообщу позже о своем решении.

Он круто развернулся и захлопнул за собой дверь кабинета.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Санкции командора де Пуэнси

Когда Лефор снова пересек двор, он напоминал загнанного зверя. Ему пришлось признать, что гнев – плохой советчик, и вспомнил, каких дерзостей наговорил генерал-губернатору. Теперь он сожалел о том, что забылся, и подозревал, что Лавернад был прав, советуя ему дождаться, когда у господина де Пуэнси будет хорошее настроение. Да в самом-то деле!.. «Маргарита» еще не собиралась поднять якорь. Выиграв время, он лучше исполнил бы свою задачу; кроме того, после всего случившегося он уважал командора ничуть не меньше!

Лефор ощупал карман своего камзола, где всего несколько минут назад еще лежало разрешение на каперство. Ему казалось, что, он уже стал пиратом. А ведь он так надеялся, что благодаря своим славным подвигам, навсегда перечеркнул свое пиратское прошлое!

Несмотря на внушительную внешность, в душе он оставался ребенком. Он знал: ничто не устоит перед силой его рук и ловкостью шпаги, но когда необходимо было проявить хитрость и деликатность, он терялся и совершал один промах за другим.

Ноги сами несли его к кабинету лейтенанта Лавернада. На сей раз он скромно постучал в дверь, и спокойный голос ответил:

– Войдите!

– Это снова я, лейтенант, – входя в комнату, предупредил Лефор.

Лавернад поднял глаза. Одного взгляда на великана ему оказалось довольно, чтобы понять: встреча флибустьера с командором окончилась неудачно.

– Я только что от его превосходительства генерал-губернатора, – продолжал Лефор с плохо скрываемым смущением. – Я вернул ему патент, как и обещал.

– Ну и что?! – воскликнул Лавернад. – Много выиграли? Что сказал командор?

– Арестовал меня и приказал дожидаться дальнейших указаний в вашем кабинете.

– Ну что же, ожидайте! Берите стул да наберитесь терпения… – посоветовал Лавернад. – Интересно, почему он приказал вам явиться сюда…

– У вас есть морской устав? – спросил флибустьер. – Генерал-губернатор сказал: статья четвертая! Я подпадаю под четвертую статью воинского устава.

– Ну, Лефор, – вскричал Лавернад, – вы времени даром не теряете. Статья четвертая: неповиновение, бунт и строптивость – вы заслуживаете сурового наказания!.. Черт побери! Вы как в воду смотрели: лишитесь теперь своего имени!

– Уж не думаете ли вы, лейтенант, что я собираюсь безропотно ждать, когда мне накинут веревку на шею? Не знаете вы капитана Лефора! Да я скорее сломаю сейчас эту шпагу, чем буду покорно дожидаться, когда меня заключат в крепость, а потом отправят на виселицу… Черта с два! Скоро на Антильских островах не останется ни одного уголка, где не готова была бы для меня веревка, чтобы подвесить меня, как окорок! Там – Мерри Рулз, тут – командор…

Лавернад улыбнулся, против воли забавляясь поведением флибустьера.

– А вам смешно! – упрекнул лейтенанта Ив. – Вам, кажется, это по душе. А я, дурак, думал, что могу рассчитывать на вашу симпатию…

– Командор не так плох, как вы было подумали, – поспешил пояснить Лавернад. – Очень часто он проявляет великодушие, хотя не всегда в ответ ему платят тем же. Преданность – наиболее редко встречающееся среди людей качество.

– Сегодня, черт возьми, я имел случай в этом убедиться. Признайтесь, что за преданность награды ждать не приходится, судя по тому, что происходит здесь, в Бас-Тере!

Не успел Лефор договорить, как дверь тихонько приоткрылась. Лефор, сидевший на предложенном лейтенантом стуле, порывисто встал. Лавернад неторопливо поднялся вслед за ним.

Командор успел привести себя в порядок: камзол был застегнут на все пуговицы, кружева на манжетах свежие, туго накрахмаленные.

Он прикрыл дверь и, повернувшись, обратился к лейтенанту:

– Вы приняли необходимые меры, Лавернад?

– Так точно, господин командор.

Господин де Пуэнси чуть заметно покачал головой и бросил взгляд на бумаги, под которыми не видно было стола. Казалось, командор не замечает Лефора. Великан окончательно растерялся.

– Ни одно судно, – продолжал господин де Пуэнси, – не выйдет из Бас-Тера без разрешения, подписанного вашей рукой. Предупредите начальника порта, что отныне он обязан вам докладывать обо всех судах, к нам прибывающих. Если будет фрегат с Мартиники, вы должны расспросить не только офицеров, но и находящихся на его борту пассажиров – пусть они доложат вам обо всем, что происходит в Сен-Пьере.

– Может, мы могли бы под благовидным предлогом послать к Мерри Рулзу или госпоже губернаторше опытного солдата? – предложил Лавернад.

– Иначе говоря, шпиона? Боюсь, это вызовет подозрения. Если этот майор в самом деле возымел в отношении нас подозрительные намерения, наш посланец рискует, по меньшей мере, свободой, а то и жизнью…

– Хм! Знаю я одного человека, который готов рискнуть, – неопределенно усмехнулся Лавернад.

– Если вы имеете в виду лицо, о котором я думаю в настоящую минуту, – заявил генерал-губернатор, – предупреждаю: его ждет другая судьба; так я решил.

Лефор почувствовал, что бледнеет. Сдержанный тон командора произвел на него гораздо более сильное впечатление, нежели самый сильный гнев. Он предпочел бы, чтобы его осыпали проклятиями, только бы не оказаться объектом пристального внимания командора, когда даже твое имя не произносится вслух. Однако флибустьер не испугался. Он столько раз смотрел смерти в глаза, что перестал о ней задумываться. Невыносимо для него было то, что человек, неизменно вызывавший его искреннее восхищение, теперь столь несправедливо с ним обошелся. А ведь этот человек, по мнению Лефора, не мог ошибиться!

– Впрочем, попробуйте подобрать в гарнизоне кого-нибудь похитрее и потоньше для поручения такого рода. Этот человек должен иметь безупречную репутацию и быть никому не известным на Мартинике. Вы без труда придумаете, под каким предлогом его туда направить.

– Я буду искать, господин командор. Господин де Пуэнси не слыхал ответа своего помощника: он резко обернулся к Лефору и, взглянув ему прямо в лицо, угрожающе прошипел:

– Вот самый сильный человек на Антильских островах! Вот наш бунтарь! Лефор, вы поразмыслили о четвертой статье воинского устава? Глядя на вас, я так и решил… Сейчас вы выглядите менее вызывающе, чем совсем недавно!

– Господин командор, – отвечал Лефор, почти убежденный в том, что ему нечего терять. – Подумать всегда не мешает. По правде сказать, если у меня сейчас менее вызывающий вид, то оттого, что на смену праведному гневу пришли подавленное состояние и горечь. Так или иначе, а мое мнение не изменилось и никто не заставит меня сказать то, во что я не верю!

Генерал-губернатор сверкнул глазами в сторону флибустьера-великана. Он знал, что тот о нем думает, и ощущал себя ребенком перед нависавшей глыбой Лефора. Впрочем, командор, скорее, был Давид, повергший Голиафа. Сила оставалась за ним: и физическая, и духовная. Сверх того, он сразу догадался: чем лучше он владел собой, тем Ив чувствовал себя беспомощнее. Словом, имея дело с великаном, господин де Пуэнси извлекал преимущество из собственной физической слабости. Да, Лефор никогда не поднял бы на командора руку, как никогда не стал бы угрожать ему оружием!

Господин де Пуэнси перевел взгляд с Ива на лейтенанта.

– Лавернад! – обратился он к нему невозмутимо. – Не осталось ли у вас сигар, которые привозил нам господин де Монбар из Сент-Люсии?

– Как же, как же, ваше превосходительство! У меня есть еще три-четыре штуки, и я охотно вас угощу… Мне очень приятно, если вы их примете, господин генерал-губернатор.

– Я возьму одну… спасибо, Лавернад. Пожалуйста, огня!..