Скандал в высшем свете - Хантер Джиллиан - Страница 14

– Ерунда. – Он остановился и внимательно оглядел подопечную. – Для дневного выезда вы выглядите вполне прилично, хотя должен признать, что… – Фраза осталась незаконченной.

– Что признать?

– Не важно. – Маркиз задумчиво оглянулся на трех женщин, неотвратимо, хотя и на почтительном расстоянии, преследующих пару. – Думаю, это не имеет особого значения, – пробормотал он, пожимая плечами. – Все равно уже слишком поздно, чтобы что-нибудь исправить.

Джейн остановилась.

– И что же вам не нравится в моем одеянии? – спросила она, злясь на то, что этот вопрос так ее волнует.

– Ничего не видно. Ничего, кроме оборок и… серого цвета. Все покрыто серыми оборками. – Маркиз поморщился.

Потом, к ужасу девушки, выпятил грудь, передразнивая.

– Очень напоминаете голубя. Красивого голубя, – тут же добавил он, заметив обиженный взгляд.

Джейн решительно сжала губы.

– А я и не собиралась ничего демонстрировать, Седжкрофт.

– Почему бы и нет? – поддразнил искуситель.

Мисс Уэлшем чинно сложила руки на оборках.

– Потому, что не отношусь к кругу ваших приятельниц.

Седжкрофт откашлялся, явно наслаждаясь спектаклем.

– Разумеется, не относитесь.

Джейн задумалась, почему это замечание прозвучало словно оскорбление. Приличная молодая леди должна гордиться своим… голубиным обликом.

– Дело в том, что это мое любимое платье.

– В гостиной моей бабушки висели шторы точно такого же цвета.

– И она тоже напоминала вам голубя?

– Не совсем. Но боюсь, что не смогу как следует насладиться нашим первым совместным выходом в свет, если при каждом взгляде на вас буду вспоминать бабушку.

– Это скромное платье, Седжкрофт. И к тому же вполне соответствует моде.

– Наверное. Особенно если скоро вам стукнет восемьдесят. – Ленивым движением руки Грейсон пригласил миссис Уэлшем подойти поближе. – Что именно вы думаете об этом платье, Афина? Поделитесь с нами житейским опытом.

Графиня подошла поближе и молча осмотрела дочь с ног до головы критическим взглядом.

– Если говорить откровенно, то мне никогда не нравился серый цвет на молодых девушках, разумеется, за исключением тех случаев, когда ситуация требует особой серьезности и даже печали. Серое, за исключением самых светлых оттенков, могут носить гувернантки и домоправительницы. Если же говорить о серебристых тонах…

Джейн встала между матерью и гостем.

– Это что, заговор?

– Ни в коем случае. – Заметив негодование спутницы, Седжкрофт беспомощно улыбнулся. – Но вот на совпадение мнений очень похоже. Все-таки мне кажется, что вам непременно следует переодеться, тем более что там, куда мы собираемся поехать, обязательно будут танцы.

Джейн недоверчиво покачала головой. Она словно угодила в капкан, поставленный умным и опытным охотником. Единственное, что можно было сделать, – это устроить еще одну неприятную сцену. Но в присутствии матушки, так рьяно поддержавшей бесцеремонного маркиза, такой путь казался совершенно невозможным. И впрямь, что за неприятный человек! Сколько ненужной суеты он создает!

– Танцы? – Девушка поджала губы. – На следующий же день после того, как меня… ну что ж, прекрасно, Седжкрофт, я переоденусь.

Когда спустя почти полчаса Джейн появилась снова, Грейсон не смог скрыть откровенного мужского одобрения. Прозрачный розовый шифон обволакивал столь соблазнительную фигуру – полную высокую грудь, восхитительно стройную талию, округлые бедра, – что дремавшие в его душе и теле демоны тут же проснулись. Опершись спиной о кирпичную стену, маркиз впитывал каждый шаг приближающейся красавицы. Наконец взгляд вернулся к лицу. В его чертах сквозили темперамент и чувственность, однако без малейшего излишества.

– Это совсем другое дело. Гораздо лучше, – вежливо заключил джентльмен, не позволив себе ни малейшего намека на собственные нескромные фантазии: ведь в мечтах он только что раздел красавицу и увлек в постель.

Привлекательность девушки казалась совершенно беззащитной, даже беспомощной, и Седжкрофт не мог позволить себе ничего лишнего.

– Вы действительно одобряете?

Раздражение Джейн не могло разрушить тех сексуальных образов, которые заполнили разум Седжкрофта: большей частью это оказывались картины слившихся в любовном экстазе тел. Маркиз сам немного испугался неожиданного впечатления. Его словно поставили на колени. К счастью, он давно научился скрывать собственные чувства, а не то мог бы всерьез напугать подопечную.

– Я не лгу, Джейн, – заверил джентльмен, открывая спрятанные в стене ворота.

Тела их соприкоснулись, и Джейн вспыхнула от удовольствия. Она вдохнула запах мужской кожи, шерсти, из которой были сшиты сюртук и бриджи, аромат дорогого кастильского мыла – ауру той самой мужественности, которая заставляла чувствовать себя одновременно и защищенной, и уязвимой.

Маркиз вывел подопечную на узкую мощеную дорожку, связывающую сад с улицей. Джейн вздохнула. Одному Богу известно, что замыслил этот человек и почему она готова подчиниться его воле.

Девушка огляделась, осознав, что слишком увлеклась собственными ощущениями и совсем не обратила внимания, куда именно ее ведут.

– А чем вам не нравится парадный вход? Насколько я понимаю, скрываться не в наших интересах.

– Вы правы. – Маркиз поправил безупречно белый шейный платок и заговорщически подмигнул: – Однако у парадного подъезда дежурит один особенно назойливый и вредный репортер, которого, наверное, я когда-нибудь прикончу собственными руками. Вам же, милая, не стоит превращаться в жертвенного агнца для него и ему подобных.

– О! – Джейн даже не подумала заглянуть в утренние газеты. – Нежели новость подана настолько жестоко? – с сомнением в голосе поинтересовалась она.

Решительное, твердое лицо спутника слегка смягчилось.

– Убийственно жестоко.

– Тогда я отказываюсь от нашего плана.

Маркиз спокойным жестом показал на ожидающего у кареты ливрейного лакея, в то же время решительно сжимая руку девушки, чтобы она не смогла убежать.

– Садитесь, Джейн.

– Отпустите меня, Седжкрофт!

– Я делаю это для вашего же блага. – Маркиз невозмутимо миновал быстро растущую толпу зевак, собравшихся; чтобы поглазеть на покинутую невесту и скандально известного кавалера.

Девушка спряталась за плечо Седжкрофта и прошептала:

– Все на нас смотрят.

– Так перестаньте сопротивляться, – с ленивой улыбкой приказал он.

– Отпустите!

– Но, мой маленький опозоренный ангел, что, если вы упадете?

– Упаду?

– Да, прямо здесь, на улице, среди коровьих лепешек и грязи.

– Думаю, этого риска не избежать.

– Но только не в моем присутствии. Никогда не допущу, чтобы дама пострадала.

– А пострадать по ее вине вы согласны?

Маркиз тихо рассмеялся и, наклонившись к спутнице, едва слышно прошептал:

– Улыбайтесь публике, Джейн. Не забывайте, что в вашем сердце я занял место Найджела. Нехорошо, если в наш первый совместный день толпа увидит банальную ссору.

Джейн не могла не согласиться с этим заявлением – убежденность джентльмена действовала безотказно.

– Не могу поверить, что матушка разрешила вам увезти меня без сопровождения компаньонки.

– Компаньонка ждет.

Седжкрофт подвел спутницу к элегантному черному экипажу, который подъехал поближе. Казалось, он очень доволен ее послушанием.

– Вернее, компаньон. В роли сопровождающего готов выступить ваш брат.

– Саймон? Как раз то, что нужно…

Маркиз неожиданно прижал спутницу к себе, и лукавая насмешка в голубых глазах сменилась темным пламенем желания. Девушка смотрела словно зачарованная, постепенно горячо краснея и слабея от греховного ожидания.

– Что вы делаете? – собравшись наконец с силами, прошептала она.

– Не смотрите по сторонам, милая, но как раз в эту минуту из-за угла выходит тот самый репортер.

– Со мной сейчас случится обморок.

– Только после того, как я посажу вас в карету. – Он нежно склонился и заговорил бархатным голосом, тут же напомнив, что и сам замешан в скандале: – О, кажется, он свернул в другую сторону. Давайте немного подождем, чтобы удостовериться.