Брачная ночь джентльмена - Хантер Джиллиан - Страница 26

Хит с досадой обернулся к ней.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите. Я ищу ваш сегодняшний рисунок. Я не желаю, чтобы его выставили на общее обозрение. Где вы его прячете?

Джулия потрясенно выпрямилась. Неудивительно, что он открыл дверцу недрогнувшей рукой.

– Вы хотите сказать, что вломились в мою спальню… среди ночи… так поздно… чтобы найти дурацкий рисунок, на котором изображены вы?

Высоко выгнув брови, Хит стал надвигаться на нее.

– А что, по-вашему, я мог здесь искать? Мне нужен этот рисунок, Джулия.

Она круто повернулась и рванулась к подушке.

– А мне нужен мой пистолет.

– О нет. Он вам не нужен. – Хит бросился за ней, упал на постель и разлегся, заложив руки за голову. – Так где этот рисунок?

– У Гермии.

Он посмотрел на Джулию. Поза его была непринужденно ленивой. Он выглядел так естественно, словно постель принадлежала ему. Это просто неприлично.

– Значит, у Гермии?

– Да. Почему бы вам не вломиться теперь в ее спальню?

Он улыбнулся мальчишеской обаятельной улыбкой. У Джулии перехватило дыхание.

– Не думаю, что это будет так же забавно, как вломиться к вам.

– Забавно? – возмутилась она, столь же сердитая на себя, как и на него. – Я-то думала, что вы пытаетесь меня защитить. Я думала, что вы намерены убить человека!

– Вряд ли я смог бы это сделать парой ножниц. – Ухмылка его исчезла, сменившись опасной напряженностью.

Его пылающий взгляд прошелся по ее одетой в шелк фигуре, затем медленно вернулся к лицу. Джулию бросило в жар.

– Скажите, вы всегда выглядите столь соблазнительно, когда ложитесь спать?

– Только когда ожидаю, что ко мне заявится некий негодник и развалится на моей постели. – Она крепко ухватилась за деревянный столбик балдахина, чтобы не поддаться соблазну присоединиться к нему. Опять он это сделал: обольстил ее одним взглядом! – А ну-ка поднимайтесь.

– Я только-только удобно устроился…

– Слишком удобно. – «И слишком привлекательно».

Она шагнула в сторону, но он одним гибким движением скатился с постели и раскинул руки. Джулия подняла глаза и увидела в зеркале его лицо. Нельзя было иначе истолковать откровенный жаждущий взгляд его потемневших от страсти глаз.

Изумление… потрясение… острое наслаждение пронзило ее всю, от макушки до кончиков пальцев. Джулия медленно повернулась к Хиту и посмотрела на него вопросительным взглядом. Лицо его было настолько невозмутимым, что она решила, будто предыдущее выражение ей привиделось. Будто в зеркале отразилось ее собственное тайное желание.

– Я намерен разорвать мой портрет, прежде чем вы выпустите его в свет, – с досадой произнес он и направился мимо нее к окну.

Джулия рассмеялась:

– Боюсь, что отныне ваше тело в моем исполнении принадлежит потомству.

Он отодвинул занавеску.

– Какая пугающая перспектива.

Она посерьезнела, подошла к нему и, встав рядом, посмотрела в темноту сада. Хит, кажется, не шутил. У него на уме было что-то еще, кроме рисунка.

– Вы ничего больше не нашли там, снаружи?

– Нет. Дорожки развезло. Утром там была одна грязь.

– Может быть, ночью никого не было?

– Не знаю. – Он опустил занавеску. – Но рисковать не стоит. – Он повернулся и шагнул было мимо нее, но вдруг остановился.

Джулия ощутила, как забилось сердце под его пронзительным взглядом. Нет, его определенно что-то тревожило.

– В чем дело? – спросила она, глядя ему в глаза.

– Знаете, – удрученно улыбнулся он, – я многие годы думал, что излечусь от наваждения, если когда-нибудь поцелую вас снова.

– От наваждения?

– От желания обладать вами. Я верил, что это просто сожаление о том, что мы не стали любовниками. Называйте это юношеской дуростью: желать недоступное.

Джулия отвела взгляд. Невольная улыбка изогнула ее губы.

– Любовниками?

Она притворилась удивленной, хотя сама не раз размышляла об этом. Однако услышать из его уст признание… Она не знала, что и подумать. Эту дверь опасно было открывать: Джулия стояла на пороге соблазна.

– Вы говорите это так трагически, – мягко произнесла она.

– Пожалуй. Но разве это не так?

– Я ни на миг этому не верю. Это звучит как речь обольстителя, пытающегося заманить женщину в свою постель.

– Что ж, попытаться стоило.

– Вы настоящий бесстыдник! – воскликнула она. – Думаю вы стали хуже, чем были, когда я встретила вас впервые.

– Вполне возможно. У меня было несколько лет, чтобы попрактиковаться.

– У меня тоже, – отозвалась она.

Хотя особого успеха это ей не принесло. Она желала его здесь и сейчас с женской страстью, а с не девичьей порывистостью. Интересно, если бы они тогда стали любовниками, остались бы ими до сих пор? Мысль эта дразнила ее воображение. Завораживала… но он ведь уехал на войну.

Хит улыбнулся ей и направился к двери. Она смотрела, как он уходит, и мучительная тоска проснулась где-то глубоко внутри. Сожаление… как сказал он. Разве так называлось это болезненное сладостно-горькое чувство?

– Не пускайте другого повесу в вашу комнату нынче ночью, Джулия, – бросил он ей через плечо.

– Думаю, что такое вряд ли возможно.

Его глаза укоризненно встретились с ее глазами, и тоскливая боль опустилась куда-то вглубь, угнездилась внутри. Что такое она утратила? Бог весть…

– Все равно. Заприте дверь на замок.

Глава 11

Прошло три ничем не примечательных дня. В саду Джулии никаких нарушителей не объявилось. Не было поводов думать, что ей грозит непосредственная опасность. Хиту не представилось никакой возможности сыграть роль героя, если, не считать небольшой драмы в конце недели, когда Джулия и леди Далримпл оказались замешанными в маленькую уличную потасовку. Началась она довольно невинно.

Хит неохотно согласился сопровождать двух дам рано вечером на лекцию в Ист-Энде о мучениях бездомных солдат.

Своему кучеру он велел вернуться за ними через три часа, но, конечно, следовало прислушаться к интуиции и настоять, чтобы все остались дома.

Потасовка началась где-то в задних рядах лекционного зала, когда беседа пришла к неожиданному и преждевременному, крайне эмоциональному завершению: поднялся настоящий крик из-за того, что солдатам отказывают в пенсии. Ругань быстро перешла в столкновения. Какой-то сердитый юноша запалил шутиху и подбросил в воздух. Аудитория поддалась панике и побежала в разные стороны.

– Идите прямо к экипажу! – Голос Гермии перекричал шум толпы, кулачные удары и пронзительные возгласы. – Хит, не выпускайте Джулию из виду. Толпа может стать злобной.

Из хаоса раздался крик Джулии:

– Со мной все хорошо! Каждый выбирается сам!

Хит мельком увидел ее лицо, спокойное, но, разумеется, огорченное поднявшейся толкотней. Зачем они встряли в эту переделку? Он поддерживал социальные реформы, но через парламент, а не участием в публичных спорах.

Внезапно двойные двери в конце зала с треском распахнулись, и в помещение ворвалась орда всклокоченных уличных хулиганов. Хит понял опасность происходящего, едва увидев их. Порыв холодного вечернего воздуха достиг настенных светильников и потушил свечи, бросавшие колеблющийся свет на картину паники. Он попытался отыскать среди мечущихся служителей и толкающихся людей лицо Джулии, но не смог ее найти. У него тревожно забилось сердце.

– Джулия! – прокричал он, понимая, как глупо это звучит и, заметив, как нервно дернулась находившаяся рядом пожилая чета.

– Я здесь! – Над морем колеблющихся голов отважно взметнулась ее рука в белой перчатке. – Мы движемся к задней двери… Позаботьтесь о Гермии…

Хит с досадой помотал головой.

– С Гермией все в порядке… – Он огляделся вокруг и понял, что потерял пожилую даму из виду. На месте, которое она занимала еще минуту назад, стоял незнакомый мужчина в очках. – Куда она делась? Гермия, где вы, черт побери?

– Внизу.

Он услышал сдавленный ответ, донесшийся откуда-то из-под ног.