Десятый крестовый - Хайд Кристофер - Страница 36

— Я понимаю, мисс Логан, какой это для вас удар, однако то, что ваш отец был гомосексуалистом, доказано. Есть свидетельские показания.

— Это ложь! — горячо воскликнула Сара.

— Увы, это правда, мисс Логан. Имя молодого человека Теренс Куперсмит.

— Терри? Он один из помощников отца…

— Совершенно верно! — кивнул Фримен. — И одновременно предмет его страсти, пока не отбыл доучиваться в юридический институт. Причем ваш папаша его учебу оплачивал.

— Вы его шантажировали! Фримен покачал головой.

— Ничего подобного, просто попросили помочь. Но ваш отец нам отказал.

— Какая же вам от него потребовалась помощь? Какое гнусное законодательство вам захотелось поддержать?

— Вряд ли в вашем положении разумно применять эпитет «гнусное» к нашим интересам, мисс Логан! — Фримен многозначительно вздохнул. — Но извольте, мы просили его, чтобы он поддержал нас в нашей борьбе за аннулирование кое-каких параграфов в федеральном законодательстве об абортах. Но, как я уже сказал, он отказался.

— Негодяи!

— Я попросил бы!.. Однако мы уклонились от темы. Итак, вы сказали, что в Рино вам понадобилось кое-что отыскать. Почему именно в Рино?

— Я искала НСС.

— Откуда вы узнали о ней?

— Из баррингтонских бумаг. Мы с Филипом выкрали содержимое тамошних мусорников. В них оказались старые телексные оттиски.

— Поздравляю! — Фримен посерьезнел, потянулся, нажал «стоп». — И что же вы узнали про НСС?

— Ничего особенного, только то, что ваша организация, апартаменты Билли Карстерса и фирмы «Орел-один» находятся под одной крышей.

— А что вам известно про «Орел-один»? — внезапно заинтересовался Фримен.

— Только то, что эта контора вписывается в общую картину, — повела плечом Сара. — Сэм Келлер — консерватор из консерваторов. Когда накануне избрания Рейгана проводился «круглый стол» религиозных деятелей, он и тут поспел: подбрасывал денежку всем оголтелым.

— Прямо скажем, вы далеко зашли в своих расследованиях, — сказал Фримен. — Жаль, что вы не с нами. Мы бы вас оценили по достоинству.

— Интересно знать, вы-то с кем?

— С господом богом! — последовал ответ, в котором Сара не уловила ни тени иронии.

Глава 15

Поскольку в Рино почти все, кроме публичной библиотеки, работает круглосуточно, уже к половине девятого утра Филип Керкленд на взятой напрокат машине был далеко за пределами города. Сперва по межштатному шоссе-80 он взял курс на восток, на Фернли, потом у развилки свернул на шоссе-дублер-95 и направился по расчерченной, как «классики», равнине к графству Лион, снова свернул на восток по шоссе на Минерал и к одиннадцати подъезжал к административному центру графства, городу Хоторн. Жарища уже стояла нестерпимая, что не мешало, однако, множеству туристов в смешных шапчонках сновать повсюду, скупать сувениры в центральном магазине, приставать к местным, расспрашивать, как проехать к заброшенному золотому руднику «Везунчик», где по сей день можно отыскать кое-какое золотишко. Филип подъехал к зданию муниципального совета; вокруг не так многолюдно. Не меньше часа пришлось провозиться среди пыльных полок справочного отдела, пока наконец в топографическом атласе 1947 года не нашел то, что нужно.

В атласе оказалось несколько крупномасштабных карт графства. Держа в уме, что рассказывал ему Саймон Адлер, Филип принялся изучать карты, особо пристально рассматривая область между Тонопой, городом, находившимся сразу за пределами графства Лион, в графстве Най, и городком Юкка-Уэллс, стоявшим на шоссе-23 как раз посредине между городами Ланингом и Гэббсом. В изучаемое Филипом пространство сбоку углом врезалось графство Эсмералда, но, заглянув для проверки в большую карту США, Филип обнаружил, что в этом месте проходят высокие горы Монте-Кристо, следовательно, там военно-воздушная база располагаться никак не должна.

Наконец он на нее наткнулся: база находилась километрах в десяти восточное шоссе-23, на дороге, не помеченной на большой карте. Судя по всему, эта дорога служила когда-то для связи магистрали Ланинг-Гэббс с Тонопой, но потом севернее для этой цели проложили другую. Оказалось, есть и третья, обозначенная только на карте-схеме самой базы; та пролегала километрами тремя южнее через горные кряжи и выводила на ровное, площадью больше квадратного километра, плато — базу. На общей схеме стояло: «ВВС США Б-55Д / Мин, об. США ХМУ-9», но чьей-то рукой уже выцветшими чернилами было подписано рядом: «Военно-воздушная база „Пик Штурмана“ — вершину с этим же названием километрах в двадцати пяти от базы Филип обнаружил на большой карте. Поскольку на топографических картах сорок восьмого года базы не оказалось, вероятно, просуществовала она недолго; подтверждением служило и то, что название не соответствовало современному образцу.

Масштаб карты-схемы базы был достаточно крупный, размечены даже рулежные дорожки, постройки. Прихватив из-под носа у дремлющего хранителя лист бумаги, Филип перерисовал себе схему. Топограф, очевидно, имел слабость к числу «три», располагал все тройками: три крупных ангара, три допотопные казармы, три складских помещения с островерхими крышами сгрудились на северной оконечности единственной взлетной полосы. Кроме того, за ангарами имелись квадратная постройка, похожая на сарай-навес для ремонтных работ, контрольный пункт управления и дом, изогнутый буквой L — то ли столовая, то ли штабное помещение.

Половина плато огорожена квадратом колючей проволоки, каждые двести метров сторожевая вышка, у выездных ворот центральный охранный пост. Перевернув страницу атласа, Филип обнаружил карту в более мелком масштабе, на ней территория базы обозначалась шире пределов колючей проволоки — до самой дороги. На этой же карте контуром была обведена область пологих гор вокруг плато. Как и для лагеря «Зубчатая вершина», местоположение очередного своего оплота, «Пика Штурмана», «Десятый крестовый» выбрал отменно изолированное: добраться до базы весьма непросто. Сидя в полумраке прохладного зала, Филип задумчиво постукивал карандашом по кончикам зубов, смотря то на карту в атласе, то на свой рисунок. Откуда-то из глубины здания доносилось гулкое эхо чьих-то голосов, смеха, а мысли Филипа снова унеслись в его репортерское прошлое, к воюющему Вьетнаму.

То, что ему предстояло, казалось не менее рискованным делом, чем спасение в джунглях сбитых вертолетчиков. Раза три-четыре Филипу доводилось летать со спасательной командой, и он прекрасно представлял себе, что значит вызволять своих с территории противника. На знаменитых «зеленых громадинах», вертолетах Сикорского, в сопровождении сторожевых самолетов «мустанги Рокуэлла», поисковые команды «ныряли», чтоб подобрать оставшихся в живых сбитых вертолетчиков, а в это время их с воздуха прикрывали огнем «воздушные штурмовики» А-1. Потом спасателей стали сопровождать высотные дозорные самолеты с радарами, определявшими основные наземные огневые точки противника — как правило, зенитные установки и управляемые ракеты А-2 «земля — воздух». Даже при такой мощной поддержке предприятие было крайне рискованное, неоднократно вертолет сбивали, и приходилось спасать самих спасателей. Случалось, затраченные усилия оказывались попросту неоправданными. Филипу пришлось как-то готовить репортаж об одном спасателе, пробывшем в джунглях почти две недели. За это время зенитным огнем противника было сбито три вертолета, а ракетой «земля — воздух» — самолет «мустанг Рокуэлла». Таким образом, в операции по спасению одного человека погибло семеро, к тому же одного из сбитых спасателей тоже пришлось вызволять. По грубому подсчету Филипа, потери обошлись в три миллиона долларов, не считая безрассудно погубленных человеческих жизней.

Тактика спасательных рейдов ВВС строилась в конечном счете на отвлечении внимания противника и на высоких скоростях, а судя по тому, что предстояло Филипу, от него требовалось то же самое. Но если летчики могли запросить по радио, чтоб их поддержали дальнобойной артиллерией или истребителями или даже орудиями с военных кораблей — Филип выходил на врага в одиночку, и места будущей схватки он не знал. Никто во Вьетнаме не рискнул бы на подобное; но у Филипа не было иного выхода. Он не мог не выполнить свой моральный долг, он знал, что больше этого сделать некому.