Любовь в наследство - Деннис Хелен - Страница 17

Она открыла глаза – открыла и ахнула. Это не сон! «Феррари» стоит у парадного входа виллы Пинья, за окнами машины уже темно, и она сжимает губами палец Люка! Какой кошмар! Эмили не знала, куда деваться от стыда. Может, притвориться, что она еще не до конца проснулась и не соображает, что делает? Эмили была так потрясена, что в прямом смысле слова открыла рот. Люк убрал руку – не очень-то он торопился! – и прижал палец к своим губам. Все это время он неотрывно смотрел Эмили в глаза.

Его взгляд завораживал, Эмили сидела, не шелохнувшись, казалось, она даже дышать перестала. Она не пошевелилась, даже когда Люк стал медленно наклоняться к ней. Его губы неотвратимо приближались к губам Эмили, а она смотрела на них, не в силах отвести взгляд, пока в конце концов не закрыла глаза. Губы Люка коснулись ее губ. Эмили с тихим вздохом приоткрыла рот в молчаливом приглашении, и Люк не замедлил его принять. Одну руку Люк положил на затылок Эмили и перебирал пальцами шелковистые волосы, другой обхватил снизу одну грудь и стал поглаживать большим пальцем сосок. Эмили ощутила легкое покалывание в сосках, они налились, бесстыдно натягивая ткань футболки.

Люк немного наклонил ее голову, и поцелуй стал еще глубже. Эмили не только не противилась, она выгнулась, запрокидывая голову так, чтобы Люку было удобнее и целовать ее, и одновременно ласкать ее грудь. Все ее сомнения, страхи и даже стыд испарились без следа, она не желала ни о чем думать. Главное, что Люк ее целует, целует сам, она его не провоцировала! Она вцепилась пальцами в его плечи, наслаждаясь их твердостью. Люк опустил одну руку и стал поглаживать бедро Эмили. Эмили поёжилась от изысканной остроты ощущений, по ее телу прошла сладостная дрожь.

– Какая же ты чувствительная… Пожалуй, я бы мог довести тебя до оргазма одними ласками, – пробормотал Люк, на несколько секунд оторвавшись от ее губ. – Представь себе, что ты почувствовала бы, если бы на тебе не было одежды.

Он снова приник к ее губам, В это время по метровому стеклу что-то застучало. Сознание Эмили, затуманенное желанием, не сразу отметило новый звук, Люк отреагировал первым. Он оторвался от губ Эмили, поднял голову и хрипло ругнулся. По ветровому стеклу «феррари» барабанили женские пальчики.

– Черт подери, кого еще нелегкая принесла?! – Он опустил стекло на дверце и выглянул. – Мама? Вот это сюрприз!

– Сколько раз тебе повторять: не называй меня мамой! Ты уже не ребенок, а у меня есть имя.

– Извини, Джулия, – со смешком исправился Люк. – Ты застала меня врасплох.

Эмили готова была сквозь землю провалиться. Трудно придумать более неподходящий момент для знакомства с матерью Люка. Она видела Джулию Фарсатти всего один раз, три года назад, да и то мельком, так что этот раз можно было не принимать в расчет, но слышала о ней очень много. Выйдя замуж за итальянца, Джулия Дэвенпорт взяла фамилию мужа и стала Джулией Фарсатти, но так и не превратилась в типичную итальянскую жену-домоседку. Эмили знала от отца, что у Джулии свой небольшой бизнес – несколько картинных галерей в крупных городах – в Нью-Йорке, в Лондоне, в Милане и еще где-то, Эмили точно не знала. Кроме того, Джулия любила путешествовать и даже при жизни мужа редко задерживалась на вилле Пинья надолго, а после его смерти и вовсе стала на вилле редкой гостьей.

Люк открыл дверцу и вышел из машины. Эмили возилась с ремнем безопасности, от волнения у нее дрожали руки и она никак не могла справиться с замком. Люк наклонился и заглянул в салон.

– Тебе помочь?

– Спасибо, не надо, я сама, – пробормотала Эмили. – Мне нужно причесаться, не хочу предстать перед твоей матерью растрепанной.

И с губами, припухшими от поцелуев, мысленно добавила она.

Люк выпрямился и заговорил с Джулией по-итальянски. Эмили наконец отстегнула ремень, по не спешила выходить, она всячески тянула время, откладывая встречу с матерью Люка. Она достала из сумочки расческу и попыталась принести в порядок растрепанные волосы. С этой задачей справиться было относительно легко, но вот привести в порядок чувства – тоже растрепанные – было куда сложнее, и Эмили боялась, что Джулия благодаря женской интуиции догадается о том, о чем не догадывается ее сын: в ее чувствах к нему.

Эмили слышала, как Джулия строго сказала сыну:

– Похоже, я появилась как раз вовремя, даже немного опоздала.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты не догадываешься? Ты живешь на вилле практически вдвоем с Эмили, даже Тонино нет, хотя из него плохая дуэнья. Возможно, ты не задумываешься о том, как это выглядит со стороны, но о вас уже ходят слухи. Кто-то в этой семье должен проявить здравомыслие, и, похоже, этим человеком, как обычно, приходится быть мне.

Джулия говорила по-итальянски, вероятно считая, что ее обращенный к сыну монолог не предназначен для ушей Эмили, но у нее была прекрасная дикция, и Эмили поняла почти все, за исключением нескольких слов. Ее познаний в итальянском хватило, чтобы понять, что мать Люка считает ее пребывание на вилле вместе с ее сыном неприличным. Однако Люк, по-видимому, придерживался другого мнения. Он ответил матери по-английски:

– Джулия, ты зря беспокоишься, в моем обществе Эмили ничто не угрожает.

Все ясно, подумала Эмили, Люк не зря перешел на английский, он ненавязчиво дает мне понять, как он ко мне относится. Она замерла, напряженно вслушиваясь в каждое слово.

– Вот как?! – с иронией воскликнула Джулия, тоже переходя на английский. – А мне показалось другое. Я видела…

– Мама, то есть Джулия… если ты имеешь в виду то, что произошло в машине, то можешь считать, что не видела ничего. Это был всего лишь поцелуй, не раздувай из мухи слона.

Сейчас Люк начнет объяснять матери, что не испытывает ко мне никаких чувств, что мое общество просто навязано ему завещанием Росса Лэнсона, поняла Эмили. Она и так об этом догадывалась, но услышать подтверждение своих мыслей из уст Люка было бы невыносимо.

Быстро открыв дверцу, Эмили вышла из машины и сказала скороговоркой:

– Здравствуйте, я Эмили Лэнсон. Вы меня конечно, не помните.

Джулия Фарсатти была выше среднего роста, худощавая. Ее узкое лицо с тонкими губами и прямым аристократическим носом не было красивым, но ему придавали своеобразное обаяние большие серые глаза, светившиеся живым умом. Эмили сразу поняла, от кого Люк унаследовал цвет глаз. На Джулии был белый льняной брючный костюм простого покроя, но Эмили догадалась, что эта простота стоит недешево.

Джулия усмехнулась.

– Ну почему же не помню? Я, конечно, уже не так молода, но старческим склерозом пока не страдаю.

Эмили смутилась, решив, что обидела Джулию, но Люк быстро пояснил:

– Джулия шутит, у нее своеобразное чувство юмора.

Эмили оказалась в затруднительном положении: она не знала, стоит ли сказать Джулии, что она понимает по-итальянски, хотя и не очень хорошо. Джулия решила этот вопрос за нее.

– Дорогая, я пыталась втолковать моему непутевому сыночку, что молодой незамужней девушке не следует жить на вилле с ним вдвоем. Дело не в том, что я не доверяю ему или вам, мое мнение тут вообще ни при чем. Если бы речь шла только о репутации моего сына, я бы и пальцем не пошевелила. – Джулия усмехнулась. – В этом смысле Люку терять нечего. Но вы – другое дело, как бы я ни относилась к общественному мнению, иногда с ним приходится считаться. А я знаю, что кое-какие слухи уже поползли. Мы должны пресечь их в зародыше.

– И что же, Джулия, ты собираешься выступить в роли дуэньи? – Люк насмешливо изогнул бровь. – Не может быть, неужели ты запрешь себя на вилле Пинья?

Джулия покачала головой.

– Ну нет, надеюсь, до этого не дойдет. Думаю, имеет смысл устроить пару-тройку приемов. Пригласим соседей и знакомых, дадим всем понять, что нам скрывать нечего, пусть сплетники убедятся, что вилла Пинья не превратилась в этакое гнездо разврата. Постепенно все привыкнут к тому, что Эмили живет у нас, и сплетни сойдут на «нет», тогда мы все сможем вернуться к прежнему образу жизни. – Джулия задумчиво прищурилась. – Эврика! Кажется, я придумала кое-что получше. – Она повернулась к Люку. – Ты помнишь, что приближается ежегодный благотворительный бал?