О, счастливица! - Хайасен Карл - Страница 74

Как и большинство преступников, переехавших в Южную Флориду, Бодеан Геззер не много времени потратил на ознакомление с местной фауной. Он точно знал, что лобстеры питают слабость к лобстерным ловушкам, но во всем остальном его знания морской живности были весьма поверхностны. Минимум образования – скажем, посещение Сиквариума подарил бы ему два жизненно важных факта о южном скате обыкновенном.

Первое: на самом деле он не жалит. Отбрасываемый шип на конце хвоста, хоть и покрыт заразной слизью, используется при защите как копье.

Второе: если встретишь дремлющего на мелководье ката только не пинай его, хуже не придумать.

А именно это Бодеан Геззер (приняв ската за необычайно крупную камбалу) и сделал. Мука, которую он испытал, была результатом проникновения шипа ската глубоко в плоть. Кровь, которую Бод заметил в воде, била из его бедренной артерии.

Когда Бод сунулся за воздухом, он увидел, как белый парень упрямо пробирается вброд в погоне за лодкой, дрейфующей прочь. Бод устремился было на сушу, но обнаружил, что и встать-то не может, не то что идти. Холод продрал его до костей, внезапно закружилась голова.

И что теперь? – подумал он. И опрокинулся набок.

– Вставай, – сказала стонущему гопнику Джолейн.

– Пожалуй, уже слишком поздно, – сказал ей Том Кроум.

– Нет, не поздно.

Бодеан Геззер приоткрыл глаза:

– Пошла нахуй!

– Кому говорят, – настаивала Джолейн.

– Отвали!

– Ну нет, у меня вопрос. И мне нужен честный ответ, мистер Геззер, пока вы не померли: почему вы выбрали меня? Почему именно меня? Потому что я черная или потому что я женщина…

– Он в отключке, – заметил Том.

– Да щас бы, – прошептал гопник.

– Тогда ответьте мне, пожалуйста, – не унималась Джолейн.

– Да не поэтому вовсе. Выбрали мы тебя, потому как ты в это чертово «Лотто» выиграла. Просто так уж совпало, что ты негритянка – черт, мы ж не знали. – Бод Геззер слабо хихикнул. – Так уж совпало.

– Но это все упростило, да? То, что я оказалась черной?

– Мы верим в п-п-превосходство белой расы. Если ты

об этом Мы верим, что Библия проповедует генетическую ч.ч-чистоту.

Они выволокли его на берег и содрали охотничий камуфляж. А когда увидели хлещущую рану на ноге – поняли, что все кончено.

– Так что ж, помираю я, говоришь? – выдавил Геззер. – Я, по-твоему, настолько глуп, чтобы на это попасться? – Глаза его закрылись. Джолейн хлопала его по щекам и уговаривала не засыпать.

– Пожалуйста, – сказала она. – Я пытаюсь понять природу вашей ненависти. Давай разберемся.

– А, я понял. Ты меня не застрелишь, ты меня заболтаешь до смерти.

– Что я тебе сделала? – вопрошала она. – Что тебе сделал хоть один чернокожий?

Бодеан Геззер заворчал:

– Как-то в тюряге был один негр, спер у меня журналы из-под этой, как ее. Из-под койки. И еще кой-какие бирки НСА.

– Он уже почти в шоке.

Джолейн огорченно кивнула.

– Хотелось бы мне все же понять – никаких ведь причин не было. Человек даже не знает меня, приходит в мой дом и делает то, что он сделал…

– А потом еще магнитофон у меня из машины спиздили. Голос Бода слабел. – В Тампе было дело, или они, или кубинцы, это уж верняк…

– Это ненадолго, Джо. Идем, – настаивал Том.

Она встала.

– Господь милостив, – сказала она умирающему. – Я не могу тебе ничем помочь.

– Дык конечно, – хихикнул гопник. – Никто не может ничем помочь. Я у Бога в черном списке, вот и вся моя долбаная история жизни. Нумеро уно у Бога в черном списке.

– Прощайте, мистер Геззер.

– Так ты меня не пристрелишь? После всего этого?

– Нет, – покачала головой Джолейн.

– Тогда я точно ничего не понимаю.

– Может, это фортуна тебе сегодня улыбнулась, – сказал Том Кроум.

Пилот вертолета решил сделать еще круг и завязывать. Их пассажир сказал, что понимает – бюджет у Береговой был такой же тощий, как у всех остальных.

Условия для поиска были идеальны: безоблачное небо, видимость на мили и легкая ровная зыбь на воде. Будь потерявшаяся лодка где-то во Флоридском заливе, они бы, скорее всего, уже ее нашли. Пилот был уверен в одном: около Коттон-Ки нет шестнадцатифутового «Бостонского китобоя». Или женщина, арендовавшая ялик, пропала в неспокойную погоду на выходных, или солгала человеку из проката.

Держась на высоте пятисот футов, пилот вел вертушку по синусоиде от Каупенс вдоль Кросс-бэнк к Кэптен-Ки, Калузе, Баттонвудс и Роскоу. Потом сделал дугу назад, через Уипрей-Бэйсн к Коринн-Ки, Спай и Пэнхэндл. Он быстро приближался к Гофере, как вдруг услышал, что его наблюдатель говорит:

– Эй, кое-что нашлось.

Открытый ялик несся по провешенному фарватеру к Твин-Ки-бэнк. Пилот береговой охраны сбавил газ, и летательный аппарат выжидательно завис.

– Китобой-шестнадцать?

– Вас понял, – отозвался наблюдатель. – Двое на борту.

– Двое? Вы уверены?

– Так точно.

Пассажир ничего не сказал.

– С ними все нормально? – спросил наблюдателя пилот.

– Похоже на то. Кажется, правят на Исламораду.

Пилот откинулся на спинку сиденья.

– Что вы думаете, сэр?

Пассажир взял свой бинокль, водонепроницаемый «Таскос».

– Чуть ближе, если можно, – ответил он, всматриваясь.

Вывесившись из двери вертушки, наблюдатель сообщил, что в лодке мужчина и женщина.

– Она машет. Он показывает нам большой палец.

Пилот береговой охраны спросил:

– Ну, мистер Моффит?

– Это она. Точно.

– Отлично. Хотите, чтобы мы их сопровождали?

– Не стоит, – ответил агент. – Она уже, можно сказать, дома.

Двадцать семь

Фингал и не думал о том, чтобы украсть у Эмбер билет «Лотто» и получить все самому. Он был слишком ослеплен любовью – ведь они провели так много времени вместе, что казалось, они практически пара. Мало того, по натуре он был сообщником, последователем. Без чьих-нибудь наставлений Фингал терялся. Как часто говорила его мать, этому молодому человеку требовалось решительное руководство. И конечно ему не хватило бы смелости в одиночку добраться до Таллахасси и попробовать заявить права на джекпот. Эта идея приводила его в оцепенение. Фингал знал, что производит никудышное первое впечатление, знал, что он неумелый и очевидный лжец. Отвратную татуировку можно спрятать, но как объяснить вывернутые большие пальцы и бритую голову? А шрам от картера? Фингал не представлял себе обстоятельств, в которых штат Флорида по своей воле вручит ему 14 миллионов долларов.

Эмбер же, с другой стороны, могла справиться с чем угодно. Она была спокойной и уверенной в себе, и уж точно не повредит ее термоядерная внешность. Кто сможет отказать такому личику и телу! Фингал подумал, что лучше всего сосредоточиться на вождении (в котором он делал успехи), а деталями пусть заведует Эмбер. Она, конечно, поделится с ним чем-нибудь – может, и не пятьюдесятью процентами (с учетом похищения, а потом этой ситуации с Пухлом на острове), но может, четырьмя-пятью миллионами. В конце концов, он нужен Эмбер. Глупо обменивать лотерейный билет, не уничтожив прежде видеопленку из «Хвать и пошел», а ведь только Фингал мог отвезти ее туда, где припрятана кассета. Он решил, что будет лучшим водителем, черт возьми какого она только видела.

– Где этот трейлер? – спросила она.

– Мы почти на месте.

– Это что все такое, кукуруза или что?

– Полковник говорил – кукуруза, помидоры и, по-моему, зеленые бобы. Росла на ферме?

– И близко не была, – сказала Эмбер.

Фингалу показалось, что она дергается. Чтобы ее успокоить, он напел несколько строчек из «Суки-прочь-яйца», отбивая ритм на приборной панели и надеясь, что она присоединится. Он бросил, когда кончились слова.

Эмбер бесстрастно щурилась на проплывавшие мимо поля.

– Расскажи мне об этой черной женщине, – сказала она. – О Джолейн.