Купание голышом - Хайасен Карл - Страница 76

– Мик, Богом клянусь.

– Я горжусь, что ты в него не выстрелила. – Странахэн забрал у нее «ругер».

– Я просто не смогла, – сказала она. – И не спрашивай почему.

– Только если не потому, что до сих пор его любишь. Если так, я пойду и утоплюсь.

– Люблю? Кого, это дерьмо? – горько спросила Джои. – Но я никак не могла забыть, что ты рассказывал, каково это – кого-нибудь убить, и какие потом ночные кошмары.

– Верный путь закончить жизнь отшельником на острове. Ты правильно поступила, – сказал Странахэн.

– Я бы его хоть зацепила, если б лучше стреляла.

– Тебе полагаются призовые очки за разбитую фару. Послушай, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Эрл Эдвард О'Тул сидел прямо, блестящей глыбой, прислонившись к ржавому пропановому резервуару на противоположном конце пристани. Корбетт Уилер стоял на коленях рядом.

– У мистера О'Тула пуля застряла в правой подмышке, – сообщил он, – и он отказывается от медицинской помощи. – Мокрый комбинезон Тула был изодран, волосатые руки в крови – он обнимал обросшую морскими уточками сваю. Собственно, там Корбетт с Миком его и нашли, стонущего и почти утонувшего под свайным домом. Они из сил выбились, вытаскивая его из воды.

Он взглянул на Джои:

– Я тя знаю.

– Анастасия из Фламинго, – поклонилась она. – Какая приятная встреча.

– Но ваще ты – мертвая девчонка, да?

– Да, это я. Мертвая девчонка.

– Не пойму, – сказал Тул. – Ред грил, есть видео всего этого дела.

– Конечно, есть, – встрял Корбетт. – Мы сами сняли. Мик надел коричневый парик и сыграл мужа-убийцу, Джои сыграла саму себя, а я держал камеру. – Сложнее всего было инсценировать падение Джои через перила. Они выбрали палубу, где висели спасательные шлюпки, чтобы ей было куда приземлиться.

Тул явно позабавился:

– Чё ваще, етить, творится?

– Щекотливое матримониальное положение, – пояснил Странахэн.

Джои нетерпеливо вздохнула:

– Хватит. Этому человеку нужен доктор.

Тул шевельнулся и поморщился:

– Детка, твой муж – член партии мудаков.

– Спасибо за информацию.

– Где чемодан?

– В лодке, – ответила Джои, – вместе с Чазом.

– А где Чаз?

Странахэн указал на громаду шторма, которая скользила от берега в Атлантику.

– Он забрал деньги. Деньги Реда, – задумчиво произнес Тул.

– Вот молодец.

Корбетт попытался осмотреть пулевое ранение, но Тул отбросил его руку.

– Почему он в тебя стрелял? – спросила Джои.

– Решил небось, что я буду палить в него.

– А ты собирался?

– Еще бы, но потом передумал. Это-то меня и бесит, – кисло сообщил Тул. – Тока я надумал поступить по-доброму, по-христиански – оставить парня в покое – и чё? Он всаживает в меня пулю!

Странахэн надевал одежду и плащ-дождевик. Корбетт показал ему девятимиллиметровую «беретту», добытую из кармана Тулова комбинезона.

Странахэн опустошил патронник, вынул обойму и протянул пустой пистолет Тулу. Тот выбросил «беретту» в воду.

– Вся отсырела, – объяснил он. – Видите его где-нибудь?

Джои помотала головой. Она стояла подбоченившись и пристально вглядывалась в сплошной мрак. Молнии на время прекратились, и разглядеть вдали маленький катер стало совсем невозможно.

– Мик, надеюсь, ты был прав, – сказала она.

– Не волнуйся. Он в прошлом.

Тул с трудом поднялся на ноги.

– Отвези мя на материк, и будем считать, что за то, у дока в доме, мы в расчете. За то, что ты врезал мне по горлу и все такое.

– Это самое меньшее, что я могу сделать, – согласился Странахэн.

Они с Корбеттом помогли Эрлу Эдварду О'Тулу забраться в ялик, который опасно накренился под его весом. Джои побаивалась к ним присоединяться, но другого пути из Стилтсвиля не было.

Корбетт раздал спасательные жилеты. Тул в свой не влез.

– Пора мне перестать жрать чипсы, – сказал он.

Даже в ночном сумраке Джои видела тонкую темную струйку из-под его руки. Когда она посоветовала ему отправиться прямиком в госпиталь, он резко засмеялся.

Ялик ковылял так неуклюже, что одной норовистой волны хватило бы его затопить. Никто не двигался, пока Странахэн медленно вел лодку к западному берегу Ки-Бискейн. Поездка была мокрой и дикой, но все исправилось, едва они достигли канала Пайнс. Они оставили Тула на заднем дворе какого-то миллионера, недалеко от бульвара Крандон.

– Займись пулей, – посоветовал Корбетт.

Тул печально улыбнулся, словно это его тайная шуточка.

– Я так и не понял, чё вам было надо, ребята, – сказал он. – Вы с этой вашей сделкой чё хотели-то?

– Спроси у них. – Корбетт указал на сестру и ее сообщника.

– Ответственности, – сказал Мик Странахэн.

– Конца, – сказала Джои. – Может, спокойствия на душе.

Тул раздраженно хлопнул в ладоши:

– Да бросьте вы! В жизни так не бывает!

– Иногда бывает, – возразил Странахэн.

Тридцать

Чарльз Перроне спал в собственной постели, обнимая чемодан. Он проснулся перед рассветом, разжевал пять вишневых подушечек маалокса, бросил в бумажный пакет зубную щетку и три пары чистого белья, после чего сел писать предсмертную записку.

Чаз предвидел, что его искренность окажется под вопросом, как только Джои выйдет из тени и отправится в полицию. Он тщеславно надеялся, что душераздирающая прощальная записка вызовет сомнения в ужасной истории его жены и даст ему время смыться. Яркие фразы он, разумеется, надергал с интернет-сайта, посвященного знаменитым предсмертным словам и запискам. Чазу особенно нравилась последняя фраза, которую предположительно произнесла в 1931 году балерина Анна Павлова, перед тем как покинуть этот бренный мир.

Прилепив записку на холодильник, он порвал бумаги из рюкзака на мелкие клочки. Особое внимание он уделил заполненным таблицам, где были указаны минимальные концентрации фосфора в сточных водах ферм Реда Хаммерната. Дураки из отдела контроля возмутились бы, увидев, что таблицы Чаза заполнены и подписаны наперед, без положенных проб. Чаз подумывал сохранить поддельные документы на случай, если когда-нибудь понадобится шантажировать Реда или давать против него показания. Но теперь, благодаря упавшим с неба пятистам тысячам долларов, оптимальный ход – исчезнуть без следа. Он будет скучать по желтому «хаммеру» – до тех пор, пока не купит новый.

При условии, что в Коста-Рике есть представительство «Хаммера».

Он ждал, держа диспетчера такси на линии, когда позвонили в дверь. Чаз тихонько повесил трубку и прокрался в комнату Тула, где в заплесневелой спортивной сумке нашел ржавый револьвер. Он поспешил обратно, в дверь позвонили еще раз. Чаз хранил молчание, пока на дверь не посыпались удары, словно кто-то колотил по ней молотком для крокета.

– Прекратите сейчас же! Кто там?

– Уборщица.

– Рикка? – недоверчиво переспросил он.

– Открой, а то буду орать как резаная.

– Не делай этого. – Ее вопли способны разбить хрусталь – Чаз хорошо помнил их секс.

– Как по-твоему, что копы сделают с парнем, который пытается изнасиловать калеку? – спросила она.