Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Брюсов Валерий Яковлевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Брюсов Валерий Яковлевич - Страница 89

Изменить размер шрифта:

Сентябрь 1905

К Пасифае

Сонет

Нет, не тебя так рабски я ласкаю!

В тебе я женщину покорно чту,

Земной души заветную мечту,

За ней влекусь к предсказанному раю!

Я чту в тебе твою святыню, – ту,

Чей ясный луч сквозь дым я прозреваю.

Я, упоив тебя, как Пасифаю,

Подъемлю взор к тебе, как в высоту!

Люби иль смейся, – счетов нет меж нами, —

Я все равно приду ласкать тебя!

Меня спасая и меня губя,

На всех путях, под всеми именами,

Ты – воплощенье тайны мировой,

Ты – мой Грааль, я – верный рыцарь твой!

Май 1904

Ночные цветы

Целый день спят ночные цветы...

А. Фет

Под зноем дня в пыли заботы

На придорожьях суеты,

В бессильи тягостной дремоты,

Висят священные цветы.

Но лишь, предвечная колдунья,

Начертит Ночь волшебный круг;

В огнях луны и в тьме безлунья

Их стебли оживают вдруг.

И, как уста, открыв глубины

Своих багряных лепестков,

Цветы с полей, цветы с куртины

Согласно тянутся на зов.

Дыша любовью и изменой,

Цветок впивается в другой

И сладко падает, как пеной,

Обрызган утренней росой.

Июль 1906

Призрак неизбежный

Триолеты

Твой лик, загадочный и нежный,

Как отраженье в глубине,

Склонился медленно ко мне.

Твой лик, загадочный и нежный,

Возник в моем тревожном сне.

Встречаю призрак неизбежный:

Твой лик загадочный и нежный,

Как отраженье в глубине.

Твои уста, как уголь жгучий,

Язвят мне очи, плечи, грудь,

И сладко мне в огне тонуть.

Твои уста – как уголь жгучий!..

Мой сон! полней и ярче будь,

Томи меня, пали и мучай!

Твои уста, как уголь жгучий,

Язвят мне очи, плечи, грудь.

Неспешный ужас сладострастья,

Как смертный холод лезвия,

Вбирает жадно жизнь моя.

Неспешный ужас сладострастья

Растет, как бури шум, – и я

Благословляю стоном счастья

Неспешный ужас сладострастья,

Как смертный холод лезвия.

1908

В потоке

Я был простерт, я был как мертвый. Ты богомольными

руками мой стан безвольный обвила,

Ты распаленными устами мне грудь и плечи, лоб и губы,

как красным углем, обожгла.

И, множа странные соблазны, меняя лик многообразный,

в меня впиваясь сотней жал,

Дух непокорный с башни черной ты сорвала рукой

упорной и с ним низринулась в провал.

В бессильи падая, лишь крылья я видел над собой —

да алый, от свежей крови влажный, рот.

И скалы повторяли крики, и чьи-то побледнели лики,

и пали мы в водоворот.

И я не спорил с темным Роком. Мой труп неистовым

потоком несло по остриям камней,

И когти мне терзали тело, и сердце слабое немело,

и ужас был в душе моей.

Но в миг последний онеменья вдруг совершилось

возрожденье, и успокоенный поток

Внезапно, с нежностью небрежной, мой труп,

страданьем искаженный, отбросил сонно на песок.

1907

Благословение

Que tes mains soient bénies,

car elles sont impures!

de Gourmoni[22]

Сиянье глаз твоих благословляю!

В моем бреду светило мне оно.

Улыбку уст твоих благословляю!

Она меня пьянила, как вино.

Твоих лобзаний яд благословляю!

Он отравил все думы и мечты.

Твоих объятий серп благословляю!

Все прошлое во мне им сжала ты.

Огонь любви твоей благословляю!

Я радостно упал в его костер.

Весь мрак души твоей благословляю!

Он надо мной свое крыло простер.

За все, за все тебя благословляю!

За скорбь, за боль, за ужас долгих дней,

За то, что влекся за тобою к Раю,

За то, что стыну у его дверей!

1908

Потомок

Древний замок мой весь золотой и мраморный,

В нем покои из серебряных зеркал;

Зал один всегда закрыт портьерой траурной...

В новолуние вхожу я в этот зал.

В этот день с утра все в замке словно вымерло,

Голос не раздастся, и не видно слуг,

И один в моей капелле, без пресвитера,

Я творю молитвы, – с ужасом сам-друг.

Вечер настает. Уверенным лунатиком

Прохожу во мраке по глухим коврам,

И гордятся втайне молодым соратником

Темные портреты предков по стенам.

Ключ заветный, в двери черной, стонет радостно,

С тихим шелестом спадает черный флер,

И до утра мрак и тишь над тайной яростной,

Мрак и тишь до утра кроют мой позор.

При лучах рассвета, снова побежденный, я

Выхожу – бессилен, – бледен и в крови,

Видны через дверь лампады, мной зажженные,

Но портреты старые твердят: живи!

И живу, опять томлюсь до новолуния,

И опять иду на непосильный бой.

Скоро ль в зале том, где скрылся накануне я,

Буду я простерт поутру – не живой?