Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Брюсов Валерий Яковлевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Брюсов Валерий Яковлевич - Страница 272

272

Изменить размер шрифта:

<1922>

* * *

Люблю в закатном замираньи

Луча, над блестками зыбей,

На миг немое трепетанье

Пугливых, сизых голубей;

Они в предчувствии утраты

Дня, осенявшего их дрожь,

Скользят, – и вот уже трикраты

Я прошептал: «Снов не тревожь!»

Те сны! как паутинной нитью

Они над памятью давно,

Кружась, легли, и по наитью

Я сам вертел веретено.

Вот черный волос, вот багряный,

Зеленый, синий... света сны!

В клубке дыханья нитей пряны,

И ими полночи пьяны.

Но здесь, у плахи солнца! в силах

Еще я крикнуть вслух: убей!

Чтоб глубь дрожанья отразила

Пугливых сизых голубей.

17 января 1923

Ультиматум весны

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые,

В срочный день объявляет весна ультиматум,

Под широтами дальними на время основывая

Царство, где оборона отдана ароматам.

И поэты все так же, новаторы и старые,

Клянутся, что не могут «устоять при встрече»,

И церемониймейстер, с мебели бархат снега спарывая,

Расстилает парчу зелени вдоль поречий.

Каждое эхо, напролет не сутки ли,

Слушает клятвы возобновленных влюбленных,

Даже, глядя на город, в каменной сутолоке

Око синего неба становится ослепленным.

В этот век – черед мой; по жребию назначенный,

Должен я отмечать маятник мая,

{Повторять} в строфах, где переиначены,

Может быть, славословья Атлантиды и Майи.

Служить не стыдясь Весне, ее величеству,

Слагаю вновь, мимоходом, в миллионолетиях – году,

С травами, зеленью, небом, со всем, что приличествует

Придворному поэту, – очередную оду.

28 марта 1923

Республика последних снов

Республика последних снов на грани,

Где шелест нив и шум лесной к пустыне

Приносят гул надбрежных обмираний!

Предельные, где скат песков, святыни!

Убогий храм, прямь пальмовой колонны,

И нить бойниц, в простом, но тесном тыне.

Там, на крыльце, твой светлый лик, наклонный

К окну, где свет от светочей Кибелы;

Чу! хоры жриц – мне омен благосклонный!

Там, сзади, край, где, в битвах огрубелы,

Ввысь вызов мечут журавлям пигмеи,

Где склоны гор костями странных – белы;

Там тяжек путь, пустых ночей немее,

Самумов зов, за сушью сдвиг миража, —

А здесь, а здесь! твой взор, – черты камеи!

Был долог срок – искать возврат. Пора же

В тень памяти швырнуть Край Носорогов.

Слышней наш топот; копья взносит стража.

Миг, разве миг? Я, пыльный, на порогах,

Мечта, стой здесь! Мечта, в день не гляди ты!

Что, кроме влажных губ к губам! С отрогов

Последних снов диск ранней Афродиты.

11 июня 1923

* * *

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле,

Десятилетия и страны последних эпох;

Что ни год, он сраженьем промочен, прославлен,

Что ни дюйм, след оставил солдатский сапог.

Война на Филиппинах; война в Трансваале;

Русско-японская драма; гром на сцене Балкан;

Наконец, в грозном хоре, – был трагичней едва ли,

Всеевропейский, всемирный кровавый канкан!

Но всхлип народов напрасен: «поторговать бы мирно!»

Вот Деникин, вот Врангель, вот Колчак, вот поляк;

Вот и треск турецких пулеметов под Смирной,

А за турком, таясь, снял француз шапокляк.

Жизнь, косясь в лихорадке, множит подсчеты

Броненосцев, бипланов, мортир, субмарин...

Человечество – Фауст! иль в музеях еще ты

Не развесил вдосталь батальных картин?

Так было, так есть... неужели так будет?

«Марш!» и «пли!» – как молитва! Первенствуй, капитал!

Навсегда ль гулы армий – музыка будней?

Красный сок не довольно ль поля пропитал?

Пацифисты лепечут, в сюртуках и во фраках;

Их умильные речи – с клюквой сладкий сироп...

Но за рынками гонка – покрепче арака.

Хмельны взоры Америк, пьяны лапы Европ!

<1923>

Шарманка

Не запела, застонала,

Заскрипела то, что знала,

И забыла, – быль иль сон?

Песня – вздохи, пляска – стон.

Скорбный вопль за блеском бальным,

Вальс в напеве погребальном...

Вздрогнет, охнув, ржавый вал,

Кашель старческий обронит, —

И мазуркой вновь хоронит,

Плачем правит карнавал.

Наших бабушек приманка,

Как ты, шамкая, шарманка,

До трамваев дожила?

Краска с ящика сошла,

Доски гнилы, слева, справа;

Лишь на створке – немец бравый,

В шляпе длинное перо.

Петь ты хочешь дряхлым хрипом,

Но, под полинялым трипом,

Ох, скрипит, болит нутро!

Звуки, словно в стужу, дрогнут.

А старик, над старой согнут,

Вертит, вертит рукоять...

Эй, бедняк! чего стоять!

Все – кто в кино, кто на даче...

Или ты не ждешь подачи,

Нищий мейстер? – что пятак!

Только б стоном удлиненным

Жить в былом, в похороненном:

Плакать можно ведь и так!