Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Брюсов Валерий Яковлевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Брюсов Валерий Яковлевич - Страница 265

265

Изменить размер шрифта:

30 апреля 1919

Труд

В мире слов разнообразных,

Что блестят, горят и жгут, —

Золотых, стальных, алмазных, —

Нет священней слова: «Труд!»

Троглодит стал человеком

В тот заветный день, когда

Он, сошник повел к просекам,

Начиная круг труда.

Все, что пьем мы полной чашей,

В прошлом создано трудом:

Все довольство жизни нашей,

Все, чем красен каждый дом.

Новой лампы свет победный,

Бег моторов, поездов,

Монопланов лет бесследный,

Все – наследие трудов!

Все искусства, знанья, книги —

Воплощенные труды!

В каждом шаге, в каждом миге

Явно видны их следы.

И на место в жизни право

Только тем, чьи дни – в трудах:

Только труженикам – слава,

Только им – венок в веках!

Но когда заря смеется,

Встретив позднюю звезду, —

Что за радость в душу льется

Всех, кто бодро встал к труду!

И, окончив день, усталый,

Каждый щедро награжден,

Если труд, хоть скромный, малый,

Был с успехом завершен!

1919

Первый привет

Николаю Минаеву

...а в миг паденья —

Взгляд, лишь взгляд один, без сожаленья!

Urbi et Оrbi

Издревле сладостный союз...

Пушкин

Годы делят нас и поколенья:

Дышишь ты весной, мгновенным маем, —

Я последние считаю звенья

Цепи той, что все мы не снимаем.

Но и ты, как я, на утре чистом,

Зов заветный слышал в полумраке.—

Голос Музы, – над путем росистым,

Там, где тени, тайны, сон и маки.

И пока ты – на тропе священной,

И твой взор надеждой вещей блещет, —

Над тобой скольжу я неизменно,

И в руке моей – венец трепещет.

3 августа 1919

* * *

Что день, то сердце все усталей

Стучит в груди; что день, к глазах —

Тусклей наряд зеленых далей

И шум и смутный звон в ушах;

Все чаще безотчетно давит,

Со дна вставая, душу грусть,

И песнь, как смерть от дум избавит,

Пропеть я мог бы наизусть.

Так что ж! Еще работы много,

И все не кончен трудный путь.

Веди ж вперед, моя дорога,

Нет, все не время – отдохнуть!

И под дождем лучей огнистых.

Под пылью шумного пути

Мне должно, мимо рощ тенистых,

С привала на привал идти.

Не смею я припасть к фонтану,

Чтоб освежить огонь лица,

Но у глухой судьбы не стану

Просить пощады – до конца!

Путем, мной выбранным однажды,

Без ропота, плетясь, пойду

И лишь взгляну, томясь от жажды,

На свежесть роз в чужом саду.

1919

У цели

Еще немало перекрестков,

И перепутий, и путей!

Я много схоронил подростков,

В могилу проводил детей.

Летами я не стар, но много

И видено и свершено,

И завела меня дорога

За цель, манившую давно.

Теперь ступил я за пределы

Своей младенческой мечты.

Что впереди? Мне скажут: целый

Мир, полный вечной красоты!

Но все, что будет, неизбежно,

Непрочны краски новизны,

И путнику с вершины снежной

Долины далеко видны.

Быть может, не скудеют силы,

Но повторенья мучат ум;

Все чаще тихий сон могилы

Пленительней, чем яркий шум.

Соблазн – последний срок исчислить

Душе порой неодолим,

И в жажде – не желать, не мыслить,

Я тайно упиваюсь им!

<1919>

* * *

Сложив стихи, их на год спрятать в стол

Советовал расчетливый Гораций.

Совет, конечно, не всегда тяжел

И не подходит для импровизаций.

Хотя б поэт был мощен, как орел,

Любимцем Аполлона, Муз и Граций, —

Не сразу же божественный глагол

Зажжет в нем силу мощных декламации!

Пусть он всю ловкость в рифмах приобрел

И в выборе картин для декораций;

Пусть он и чувство для стихов нашел,

Всем нужны образы для иллюстраций:

Диван и лампа иль холмы и дол,

Ряды гранитов иль цветы акаций...

Но я собрал с усердьем мудрых пчел,

Как мед с цветов, все рифмы к звуку «аций»,

Хоть не коснулся я возможных зол

И обошел немало разных наций.

Теперь мне предоставлен произвол

Избрать иную рифму вариаций.

Что скажете, когда возьмусь за ум

И дальше поведу свой стих с любовью?

Поэт, поверьте, не всегда угрюм,

И пишет он чернилами, не кровью.

Но все ж он любит голос тайных дум,

И их не предает он суесловью.

Но мир ведь призрак, объясняет Юм,

И вот, стихи слагая по условью,

Он смело отдается чувствам двум:

Веселью и душевному здоровью.

И рифмовать он может наобум

Стих за стихом, не шевельнувши бровью.

На нем надет охотничий костюм,

Он мчится на коне в леса, к становью,

За ним мечта спешит, как верный грум,

Чрез изгородь, по пашням или новью,

И метко бьет львов, тигров или пум,

Гоня оленя к тайному низовью...

Но будет! Этих рифм тяжелый шум

Терзать придет с упреком к изголовью.