Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Брюсов Валерий Яковлевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Брюсов Валерий Яковлевич - Страница 246

246

Изменить размер шрифта:

<1911>

* * *

– Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

– Что же будет, что же будет с прежней тьмой?

– Тьма исчезнет, тьма растает в блеске дня!

– Ах, уже лучи, как пламя, жгут меня!

– Будь же счастлив, будь же светел в светлый час!

– Таю в блеске, исчезаю, я – погас.

– Что же ты не славишь в песне вечный свет?

– У того, кто гаснет в свете, песен нет.

– Солнце! Солнце! Снова! Снова ты со мной!

– Вижу свет, но я окутан прежней тьмой.

21 января 1912

* * *

Чуть видные слова седого манускрипта,

Божественный покой таинственных могил,

И веянье вокруг незримых дивных крыл, —

Вот, что мечталось мне при имени Египта.

Но всё кругом не то! Под тенью эвкалипта

Толпятся нищие. Дым парохода скрыл

От взглядов даль песков, и мутен желтый Нил.

Гнусавый вой молитв доносится из крипта.

Я вечером вернусь в сверкающий отель

И, с томиком Ренье прилегши на постель,

Перенесусь мечтой на буйный берег Сены.

О, гордый фараон, безжалостный Рамсес!

Твой страшный мир погиб, развеялся, исчез, —

И Хронос празднует бесчисленные смены.

9 марта 1912

* * *

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна,

Что тени вымысла плоть обретут для нас,

Что поплывет судно, громадной «Грет-Истерна»,

Что полюс покорит упрямый Гаттерас,

Что новых ламп лучи осветят тьму ночную,

Что по полям пойдет, влекомый паром, Слон,

Что «Наутилус» нырнет свободно в глубь морскую,

Что капитан Робюр прорежет небосклон.

Свершились все мечты, что были так далеки.

Победный ум прошел за годы сотни миль;

При электричестве пишу я эти строки,

И у ворот, гудя, стоит автомобиль;

На полюсах взвились звездистые знамена;

Семья «Титаников» колеблет океан;

Подводные суда его взрезают лоно,

И в синеву, треща, взлетел аэроплан.

Но есть еще мечта, чудесней и заветней;

Я снова предан ей, как в юные года:

Там, далеко от нас, в лазури ночи летней,

Сверкает и зовет багряная звезда.

Томят кою мечту заветные каналы,

О существах иных твердят безвольно сны...

Марс, давний, старый друг! наш брат! двойник наш алый!

Ужели мы с тобой вовек разлучены!

Не верю! Не хочу здесь, на зеленом лоне,

Как узник, взор смежить! Я жду, что сквозь эфир,

В свободной пустоте, помчит прибор Маркони

Приветствия земли в родной и чуждый мир;

Я жду, что, наконец, увижу шар блестящий,

Как точка малая, затерянный в огнях,

Путем намеченным к иной земле летящий,

Чтоб братство воссоздать в разрозненных мирах.

28 мая 1912

* * *

Зыблются полосы света

В черной, холодной воде.

Страстным вопросам ответа

Нет в этом мире нигде!

Небо закрыто туманом,

Звезды незримы во мгле.

Тайным и горьким обманом

Облито все на земле.

Вы, фонари! – повторенья

Светлых, небесных очей,

Как ваше зыбко дробленье

В сумраке черных ночей.

Ты, неживого канала

Черная, злая вода, —

Как ты дробишься устало,

Сжата в гранит навсегда!

Зыблются отблески света, —

Блеск фонарей на воде...

Страстным вопросам ответа

Нет в этом мире нигде!

1 ноября 1912

Петербург

* * *

Три женщины – белая, черная, алая —

Стоят в моей жизни. Зачем и когда

Вы вторглись в мечту мою? Разве немало я

Любовь восславлял в молодые года?

Сгибается алая хищной пантерою

И смотрит обманчивой чарой зрачков,

Но в силу заклятий, знакомых мне, верую:

За мной побежит на свирельный мой зов.

Проходит в надменном величии черная

И требует знаком – идти за собой.

А, строгая тень! уклоняйся, упорная,

Но мне суждено для тебя быть судьбой.

Но клонится с тихой покорностью белая,

Глаза ее – грусть, безнадежность – уста.

И странно застыла душа онемелая,

С душой онемелой безвольно слита.

Три женщины – белая, черная, алая —

Стоят в моей жизни. И кто-то поет,

Что нет, не довольно я плакал, что мало я

Любовь воспевал! Дни и миги – вперед!

1912

* * *

Сердце утомленное хочет одного,

Глупенькая девочка, – счастья твоего.

Ты встречаешь радостно нежную весну.

Ожиданья тайные я ли обману?

В чью-то душу робкую я сошел, как бог,

И взращаю цветики вдоль ее дорог;

И, как солнце майское в небе голубом,

Я горю надеждами, я дышу теплом;

Властным мановением жизнь пробуждена...

Пусть же радость празднует новая весна!

Пусть поля оденутся в зелень и цветы, —

Я хочу, чтоб юностью опьянилась ты!

Что бы в сердце ни было, знаю я одно:

Быть с тобою ласковым, нежным мне дано.

И слова безумные, те же, что всегда,

Повторяю кротко я: «Любишь? любишь?» – «Да».