Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Брюсов Валерий Яковлевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Брюсов Валерий Яковлевич - Страница 219

219

Изменить размер шрифта:

28 октября 1923

Мысленно

Мысленно, да!

Мысленно, да! но с какой напряженностью

Сквозь окна из книг озираем весь мир мы!

Я пластался мечтой над огромной сожженностью

Сахары, тонул в знойных зарослях Бирмы;

Я следил, веки сжав, как с руки краснокожего,

Вся в перьях, летя, пела смерти вестунья;

Я слушал, чтоб в строфы влить звука похожего

Твой грохот, твой дым, в твердь, Мози-оа-Тунья!

Сто раз, нет, сто сотен, пока свое пол-лица

Земля крыла в сумрак, – покой океанам! —

Я белкой метался к полюсу с полюса,

Вдоль всех параллелей, по всем меридианам.

Все хребты твои знаю, все пропасти в кратерах,

Травы всяческих памп, всех Мальстрёмов содомы:

Мой стимер, где б ни был, – в знакомых фарватерах,

Мой авто – всюду гость, мой биплан – всюду дома!

И как часто, сорван с комка зеленого,

Той же волей взрезал я мировое пространство,

Спеша по путям светодня миллионного,

Чтоб хоры светил мне кричали: «Постранствуй!»

И с Марса, с Венеры, с синего Сирия

Созерцал, постигал жизнь в кругу необъятном,

Где миг – мига в веках – наш Египет – Ассирия,

А «я» – электрон, что покинул свой атом!

8 июля 1923

Молодость мира

Лес, луга, плоскогорья – невиданной фауны...

Ветер свищет по мыслям, соль с моря соря...

Лук на голых лопатках, грядущие Фаусты

Рыщут, где б на добычу, с осанкой царя.

В морок зорких пещер ночь уводит: с Церлинами

Дон-Жуаны жмут ворох прогнившей травы.

Завтра прыгать Колумбам путями орлиными,

В дебрях врезать Вобанам для мамонтов рвы.

Лунь-ведун счел все луны, все цифры в Люцифере,

Тайны неба колебля, – лохматый Лаплас!

Вторят те ритму речи, те чертят на шифере, —

Братья старшие Гете и Дюреров глаз!

Лес, луга, плоскогорья и ветер пройоденный,

Будущих всех столетий крыльцо-колыбель,

Где еще в гром не крылись ни Зевсы, ни Одины, —

Сквозь кивот библиотек вздох бедный тебе ль?

Ветер свищет по мыслям, где медлим в трамвае мы,

Где нам радио ропщут, – газетный листок...

Гость неведомой флоры, преданьем срываемый,

Меж авто, в пыль асфальта, спадает цветок.

14 мая 1923

Над снегом Канады

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада,

Тде, гигантская кукла, нос – в полюс, Америка, – рысь

Ждет, к суку прилегла, взором мерит простор, если надо

Прыгнуть; в узких зрачках—голод, страх,

вековая корысть.

Тихо все от великой, безмерно раздвинутой стужи;

Над рекой, по полям, через лес январь белость простер;

Холод жмет, горы, словно звериные туши, все туже;

Пусто; где-то неверно чуть вьет дровосечий костер.

Рысь застыла, рысь ждет, не протопчут ли

четкость олени,

Не шмыгнет ли зайчонок (соперник что волк и лиса!);

Рысь храбра; в теле кровь долгих, тех же пустынь,

поколений,

Рысей, грызших врага, как грызет колкий холод леса.

Кровь стучит в тишине пламенем напряженных артерий,

Лишь бы, по-белу алое, алчь утолить довелось!

Не уступит, не сдаст даже черно-пятнистой пантере,

Даже если из дебри, рогами вперед, внове – лось!

Чу! Хруст. Что там? Всей сжаться. За ствольями

бурые лыжи

Лижут в дружном скольженьи блистающий искрами наст.

Вот – он, жуткий, что сон, – человек! вот он —

хмурый и рыжий:

Топора синь, ружья синь, мех куртки, тверд, |

прям, коренаст.

Сжаться, слиться, в сук въесться! Что голода боли!

Несносный

Эти блестки, свет стали, свет лезвий, свет |

жалящих глаз!

Слиться, скрыться: защита – не когти, не зубы, не сосны

Даже! выискать, где под сугробом спасительный лаз!

Там, с угла Оттанукзгла, где снегом зарылась Канада,

Где, гигантская кукла, нос – в полюс, Америка, – век,

За веками, где звери творили свой суд, если надо,

Там идет, лыжи движутся, бог, власть огня, Человек!

17 октября 1922

В Тихом океане

Что за бурь, какого случая

Ждет подмытый монолит,

Глядя в море, где летучая

Рыба зыби шевелит?

В годы Кука, давне-славные,

Бригам ребра ты дробил;

Чтоб тебя узнать, их главный и

Неповторный опыт был.

Ныне взрыт зверями трубными

Путь, и что им, если зло

Ветер шутит всеми румбами,

На сто множа их число!

Мимо, гордо, мимо, плавные

Режут синий выплеск вод...

Годы Кука, давне-славные,

С ризой вставлены в кивот.

В дни, когда над бездной вогнутой

Воет огненный циклон,

Только можешь глухо, в окна, ты

Крикнуть стимерам поклон.

Под водой скалой таиться и

Быть размытым ты готов...

Эх! пусть челноки таитские

Мечут на тебя швартов!

6 – 7 февраля 1923

Марриэтовы мичманы

Марриэтовы мичманы,

Вы, лихая ватага, —

Здесь лукаво-комичные,

Там живая отвага!

Вслед за вами, по вспененным

Тропам, с детства мы – чайка!

Волны пели, и в пеньи нам:

«Примечай! примечай-ка!»

Где учебник? Рассеянно

Глаз твердит: «Смерть Аттилы»...

А в мечтах: из бассейна

Голубого – Антиллы.

А в мечтах: на фрегате мы,

Шхуны в плен с их поклажей!

Мальты там берега из тьмы,

Шум и скрип такелажа.

А за шквалами шалости:

Красть изюм, бить нежонок...

Ах! припомнить до жалости

Те страницы книжонок,

Ту неправду, что измала

Жгла огнем неустанным,

Ту, что волю в нас вызвала —

В жизни стать капитаном!..