Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений

Брюсов Валерий Яковлевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений - Брюсов Валерий Яковлевич - Страница 172

172

Изменить размер шрифта:

<1916>

Подражание ашугам

О, злая! с черной красотой! о дорогая! ангел мой!

Ты и не спросишь, что со мной, о дорогая, что со мной!

Как жжет меня моя любовь! о дорогая, жжет любовь!

Твой лоб так бел, но сумрак – бровь! о дорогая, сумрак —

бровь!

Твой взор – как море, я – ладья! о дорогая, я – ладья.

На этих волнах – чайка я! о дорогая, чайка – я.

Мне не уснуть, и то судьба, о дорогая, то судьба!

О, злая, выслушай раба! о дорогая, речь раба.

Ты – врач: мне раны излечи, о дорогая, излечи!

Я словно в огненной печи, о дорогая, я – в печи!

Все дни горю я, стон тая, о дорогая, стон тая,

О, злая, ведь не камень я, о дорогая, пламень – я!

Мне не уснуть и краткий срок, о дорогая, краткий срок,

Тебя ищу – и одинок! о дорогая, одинок!

И ночь и день к тебе лечу, о дорогая, я лечу,

Тебя назвать я всем хочу, о дорогая, и молчу.

Но как молчать, любовь тая, о дорогая, страсть тая?

О, злая, ведь не камень я, о дорогая, пламень – я!

<1916>

Как дни зимы, дни неудач недолго тут: придут-уйдут.

Всему есть свой конец, не плачь! – Что бег минут:

придут-уйдут.

Тоска потерь пусть мучит нас, но верь, что беды лишь

на час:

Как сонм гостей, за рядом ряд, они снуют; придут-уйдут.

Обман, гонение, борьба и притеснение племен,

Как караваны, что под звон в степи идут; придут-уйдут.

Мир – сад, и люди в нем цветы! но много в нем увидишь ты

Фиалок, бальзаминов, роз, что день цветут: придут-уйдут.

Итак, ты, сильный, не гордись! итак, ты, слабый, не

грусти!

События должны идти, творя свой суд; придут-уйдут!

Смотри: для солнца страха нет скрыть в тучах свой паля-

щий свет,

И тучи, на восток спеша, плывут, бегут; придут-уйдут

Земля ласкает, словно мать, ученого, добра, нежна;

Но диких бродят племена, они живут: придут-уйдут...

Весь мир: гостиница, Дживан! а люди – зыбкий караван!

И все идет своей чредой: любовь и труд, – придут-уйдут!

<1916>

Скандинавия

Пророчество о гибели азов

Слушайте, все люди, сумрачные песни.

Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Я пою про ужас, я пою про горе,

Я пою, что будет в роковые годы.

Почернеет солнце, сушу скроют воды,

Упадут на землю золотые звезды,

Взвеет дым высоко из земного недра,

И оближет пламя тучи в твердом небе.

Змей Нидгад из ада вылетит на крыльях,

Закружит, когтистый, над дворцовой крышей.

У него на крыльях трупы всех умерших,

С ними вместе канет в глубине безмерной.

Будет лаять Гарум пред священным входом,

Но в лесу железном будет вторить хохот,

И Фенрир промчится, волк с кровавым глазе;!

По гранитной лестнице в чертоги азов.

Один! Один! Один! горе! горе! горе!

Я пою, что будет в роковые годы.

Азы! вижу гибель вашей светлой власти:

Волк Фенрир терзает грозного владыку.

Альфы скорбно плачут у недвижной двери,

Азы громко стонут, внемля страшной вести,

Великаны сильны, истребленья люты.

Что теперь осталось? где теперь вы, люди?

Вот пылает с треском Игдразил высокий,

Мировые ветви корчатся и сохнут,

И, когда на землю с громом рухнет древо,

В пламени с ним вместе мир погибнет древний.

Но из черной бездны встанет черный Локи,

Повезет безумцев он на черной лодке,

Чтоб дворец воздвигнуть, страшный, черный, новый,

И царить сурово над страной полночной.

Слушайте, все люди, сумрачные песни,

Те из вас, кто мудры, пусть оценят пенье.

Я пою про ужас, я пою про горе,

Я пою, что будет в роковые годы.

<1916>

Европейское средневековье

Канцона к даме

Судил мне бог пылать любовью,

Я взором Дамы взят в полон,

Ей в дар несу и явь и сон,

Ей честь воздам стихом и кровью.

Ее эмблему чтить я рад,

Как чтит присягу верный ленник.

И пусть мой взгляд

Вовеки пленник;

Ловя другую Даму, он – изменник.

Простой певец, я недостоин

Надеть на шлем Ее цвета.

Но так гранатны – чьи уста,

Чей лик – так снежен, рост – так строен?

Погибель мне! Нежнее нет

Ни рук, ни шеи в мире целом!

Гордится свет

Прекрасным телом,

А взор Ее сравню я с самострелом.

Любовь вливает в грудь отвагу,

Терпенья дар дает сердцам.

Во имя Дамы жизнь отдам,

Но к Ней вовек я не прилягу.

Служить нам честно долг велит

Синьору в битве, богу в храме,

Но пусть звенит,

Гремя хвалами,

Искусная канцона – только Даме.

20/21 ноября 1909

Дворец любви

Дворец Любви не замкнут каменной стеной;

Пред ним цветы и травы пышны под росой,

И нет цветка такого, что цветет весной,

Который не расцвел бы на лужайке той.

В траве зеленой вьется быстрый ручеек;

Он, как слюда, прозрачен, светел и глубок.

Кто из мужчин, раздевшись, входит в тот поток,

Становится вновь юным, в самый краткий срок.

И девам, что умели дань Любви отдать,

Довольно в светлых водах тело искупать;

Все, – кроме тех, кто должен жизнь ребенку дать, —

Становятся невинны, девами опять.

На тонких ветках птицы песнь поют свою.

Что песнь – Любви во славу, я не утаю.

И, наклонившись низко к светлому ручью,

Подумал я, что грежу я в земном Раю.