Поле битвы — Земля [Поле боя — Земля] - Хаббард Рональд Лафайет - Страница 173

— Включить энергию! Передача!

4

В последние два часа ощущалась еще чья-то активная деятельность. Играла незнакомая музыка — возвышенная, исполненная достоинства. Слышалось в ней что-то отдаленно знакомое, и Джонни припомнил, как один курсант нашел стопку пластинок. Если по нескончаемой концентрической дорожке провести шипом розы, завернутым в бумажный рупор, то, придвинувшись поближе, можно было расслышать звуки множества инструментов. На древней, почти выцветшей наклейке значилось: «Лоэнгрин. Кливлендский симфонический оркестр». Эта музыка очень напоминала ту, давнюю, но звучала гораздо глубже, проникновеннее. Джонни догадался, что к этому приложил руку маленький серый человек. Музыка из его корабля? Конечно, это для прибывающих делегатов. Появилось еще кое-что с корабля маленького серого человека: сетчатый экран, охватывающий платформу, сквозь который можно было смотреть. Доктор Аллен теперь возился с его установкой.

— Эпидемиологический контроль, — загадочно произнес он, когда Джонни проходил мимо.

Взмокшие китайские техники с довольными чумазыми физиономиями один за другим вылезали из люка. Была налажена проточная вентиляция. Дым уже развеялся. В районе платформы произойдет скопление разнообразных атмосфер в момент соединения пространств, а особенно в момент переходного процесса. Убрали с глаз китайских беженцев, потерявших свою деревню навсегда. Теперь кучи неопрятных узелков куда-то исчезли. Детей и собак отправили в чердачные помещения. Взрослые оделись в самое лучшее. Почетная охрана, вышедшая из бункера, сдувала с мундиров последние пылинки. Охранников было шестеро, все разных национальностей, все в парадной форме. Без оружия, но с треугольными флажками на длинных древках. Во главе охраны встал почтенный китайский дворянин, да нет, это же буддист-связист, одетый по-китайски — в шелковое узорчатое кимоно и небольшую шапочку. Ну и, разумеется, важный, как министр, переводчик с психлосского. За три-четыре минуты до прибытия первого гостя Джонни прошел к верхней комнате. Но войти не успел. Из дверей выскочил Кьонг, которому сэр Роберт кричал вдогонку:

— И скажи Стормалону, чтобы принес вторую регистрационную книгу!

Мальчик несся, не разбирая дороги. Вокруг сэра Роберта кипела работа, стоял непрерывный шум. Джонни открыл рот, намереваясь спросить, как дела, но сэр Роберт опередил его, мрачно покачав головой:

— Они применяют какой-то новый вид бомб, которые порой не удается подорвать! Эти кретины превращают пустые города в пепел. Наши разведдроны еще работают. Ну зачем им жечь, скажем, Сан-Франциско? С последнего сбитого аппарата мы получили изображение двух медведей на улицах. Мы имеем дело с сумасшедшими!

Джонни хотел подойти, но сэр Роберт вновь покачал головой:

— Мы не сможем сделать больше, чем теперь. Как ты думаешь, стоит нам вообще говорить с этими посланниками?

— Я не знаю, — сказал Джонни. — А стоит ли звать Главу клана фиргусов?

— Нет, нет, нет! — отвечал сэр Роберт, — ни за что! Эдинбург погибнет…

Джонни почувствовал волнение старого друга и спросил:

— От Крисси есть новости?

— Все в убежище. Даннелдин прикрывает с воздуха.

Вбежал Стормалон с книгой в руках. Сэр Роберт взглянул на Джонни:

— Ты… это, привел бы себя в порядок. Почистился бы… Подумай над тем, что скажешь гостям.

Он отправил Джонни и с головой ушел в дела, не забыв запереть дверь, чтобы бешеный гул не проник на платформу. Джонни направился к своей комнате. Он уже сворачивал по проходу, как гудение проводов, до этого почти заглушавшее музыку, внезапно оборвалось.

Через несколько секунд раздался мягкий хлопок. На платформе стоял хокнер. Безносый, с лорнетом в руке, он был одет во что-то сверкающее. Перед ним красовалось что-то вроде золоченой корзины. Раздался звонок. Верхняя кромка экрана засветилась пурпурным светом. Взяв корзинку, хокнер надменно оглядел окружающих в лорнет и осторожно ступил с платформы. Почетный караул салютовал ему. Посол благополучно миновал эпидемиологический контроль. Сопровождающий принял у него корзинку. Буддист в китайской одежде поклонился. С подозрением в голосе посланец Хокнера произнес по-психлосски:

— Я Блан Тесто, высочайший министр, уполномоченный императора Хокнера, долгих ему дней! Я вправе участвовать в переговорах и подписывать взаимные соглашения и договоры как в политической, так и в военной сферах. Моя личность неприкосновенна, и любого характера покушение приведет к аннулированию всех соглашений. Любая попытка удержания меня в качестве заложника не имеет смысла, так как правительство не будет предпринимать никаких действий по моему выкупу. В случае применения пыток с целью добычи информации я незамедлительно совершу самоубийство неизвестным вам способом. Я не являюсь носителем каких-либо заболеваний и какого-либо оружия. Да здравствует империя Хокнер! И всем добрый день!

Связист, одетый китайцем, вновь поклонился и произнес краткую приветственную речь, очень сжато изложил цели переговоров, проинформировал, что они начнутся примерно через три часа, проводил гостя в отведенные ему апартаменты, где можно немного отдохнуть. Джонни пришло на ум, что все процедуры будут похожи одна на другую с разницей лишь в лицах, расах и одеждах. Он сосредоточился на том, что должен будет сказать, когда соберутся все. Для сэра Роберта будет большой неожиданностью узнать, что Джонни решил доверить эту миссию ему. У мудрого, закаленного жизнью ветерана не было никаких приличествующих мыслей к данному случаю. Все его заботы и мысли теперь — об Эдинбурге. Нет уж, пусть снова отдувается Джонни.

5

Джонни подползал под лучом, чтобы войти в свою комнату, когда на него внезапно накатила слабость. Там, на дамбе, он сумел удержаться силой воли и подавил это чувство. Но теперь, беспокоясь за Эдинбург и Крисси, он чувствует, что не вполне контролирует себя. Он смертельно устал за эти несколько дней. Джонни не был готов к такому повороту событий. Здесь было четверо человек, делавших то, что не мог сделать он. Они сидели на низких скамьях или на полу с опущенными головами, руки их непрерывно двигались. Цанг, скорее почувствовав его присутствие, вскочил с пола и поклонился:

— Господин Джонни, позвольте представить вам мою жену!

Седая китаянка с добрым, мягким лицом быстро встала и, улыбнувшись, поклонилась. Джонни поклонился в ответ. Голова его закружилась. Женщина села и вновь углубилась в работу.

— Позвольте теперь представить мою дочь!

Юная, очень хрупкая и красивая девушка с цветком в прическе. Джонни поклонился. Он чувствовал себя хуже некуда. Девушка села и продолжила свое занятие.

— Позвольте представить моего племянника! — продолжал Цанг.

Симпатичный юноша с грохотом вскочил со скамейки. Поклонился. Он был одет в синюю рабочую спецовку. Молодой человек сел и снова взялся за свои инструменты. Джонни посмотрел на китайцев. Все они работали сосредоточенно. На Джонни вдруг нахлынула легкая горечь: если переговоры сорвутся и они проиграют — сколько страданий ждет этих славных людей! Этих и тех тридцать пять тысяч, оставшихся от всей человеческой расы. Он не должен допустить такого.

Джонни шел в свою комнату. Кто-то еще, похоже, не терял времени даром, скорее всего Ангус и электрики: у стены над кроватью возвышался штатив с тремя обзорными экранами. Одна из камер была установлена в верхней комнате. Джонни видел столпившихся там, у пультов, людей с микрофонами и снимками разведдронов. Камера, передававшая изображение, была установлена в конференц-зале. Камера третьего экрана передавала изображение с платформы. Как раз когда он смотрел, появился представитель Толнепа. Он был в сверкающем зеленом одеянии, зеленой была и его шапочка, только ботинки — грязно-голубые. Глаза прикрывали огромные очки. В руках он держал подобие скипетра с большим набалдашником и зеленую корзинку с едой и личными вещами. Хотя и похожий на рептилию, он, тем не менее, ходил прямо, и у него были лицо, руки и ноги. Возможно, это результат эволюции динозавров в сторону развития чувств и уменьшения размеров. Содержание его речи было почти таким же, как у хокнера. Ответное слово он выслушал со зловещей улыбкой. Выглядел он при этом весьма озабоченно. Джонни намеревался с размаху броситься в кровать, как вдруг его неожиданно остановили. Сопровождавший его Цанг решительно сказал: