Поле битвы — Земля [Поле боя — Земля] - Хаббард Рональд Лафайет - Страница 149

— Как я понял, ваши люди не служат психлосам? — уточнил толнеп, свесившись в распахнутую дверь. Но ответа не получил. — Что ты собираешься делать с мотором? — обратился он к Джонни.

Тот внимательно посмотрел прямо в глаза пришельца и, подумав, что толнеп как боевой офицер, возможно, знает психлосскую технику, спросил в свою очередь:

— Ты знаешь, как работают эти двигатели?

— Чтоб меня разорвало, нет! И никто ни в одной вселенной не знает! — эмоционально воскликнул Плисе. — На вашей планете я впервые, но участвовал в набегах на другие психлосские базы. Если верить книгам, тысячи таких вот штуковин пытались разбирать эксперты. — Он устрашающе улыбнулся. — С этим еще никому не удавалось справиться.

Не обращая внимания на озлобленность собеседника, Джонни слушал его внимательно.

— У нас есть их технические описания, учебники по математике. Удалось даже захватить телепортационный пульт. Везде сказано, что при включении все срабатывает, но лишь один раз, а потом, после разборки, не восстанавливается. Наши лучшие военные умы допрашивали психлосских инженеров, — признался толнеп, — но ничего не добились. Эти придурки либо набрасывались, либо убивали себя. А где у вас тут помещение с образцами металлов? Я голоден — вдруг найду что-нибудь съедобное…

Джонни вопросительно взглянул на Плисса и велел охранникам проводить.

— Удачи тебе, — прошипел толнеп, и его увели.

Что это в его шипении: обычная злоба, свирепость? Не похоже. Джонни сбился с порядка действий и начал все сначала. Нажал кнопку «Пуск» и повернул переключатель. Ничего не произошло. Проверил соединения: все исправно. Припомнил, не дотрагивался ли до чего-нибудь толнеп. Нет. Еще раз повторил действия — ничего. Так, что ему рассказывал о пультах Кер? Однажды у них вышел из строя скрепер. Стеклянный купол был снят, потому что Джонни не нуждался в дыхательной смеси, и грязь попала на панель управления… Кер вызвал не механика, а инженера. Тот приехал с небольшим передвижным краном, отсоединив провода, снял консоль пульта целиком и увез в подземные мастерские. Тогда Джонни больше всего интересовал кран, у которого были круговые магнитные пластины с отжимающими пружинами. И никаких двигателей. Захваты крана приводились в движение магнитным полем. Теперь он жалел, что не обратил внимание, как извлекали панель. Начнем еще раз. На чем он остановился, когда привели толнепа? Он откручивал винты… Психлосы часто пользовались гаечными ключами, хотя и имели в распоряжении молекулярные ножи. Он открутил все винты и поднял панель. Винты ушли в черный изоляционный материал с обратной стороны крышки, на которой была смонтирована электронная схема. Так, винты… Они должны что-то с чем-то скреплять. Присмотрелся: винты как винты, ничего особенного. Опустил крышку. Исследовал консоль другого пульта, изучая углы, под которыми ввинчен крепеж. Но и это не помогло. Наверное, все же дело в винтах. Когда в соединение попала грязь, они провернулись.

Джонни повторил действия раз пятьдесят. Все оставалось по-прежнему: мотор был мертв. Наконец он отступился. Пошел к озеру и начал бросать камни в крокодилов. И устыдился: по сравнению с психлосами, они были очаровательными, безобидными существами. Подкатил трехколесник от сэра Роберта с заботливым напоминанием, что не следует так долго оставаться в незащищенном месте, когда нет прикрытия с воздуха. Визитеры на орбите не дремлют!

— Тебе бы хотелось перестрелять всех психлосов? — неожиданно ошеломил посыльного Джонни.

Будь проклят Терл! Будь прокляты все психлосы! Что за радость узнать о том, как сотни рас произносят эти слова триста две тысячи лет… Надо что-то придумать, какой-то план, пусть рискованный и опасный, пусть! Иначе они лишатся родной планеты.

2

В Денвер пришла зима. Но ни холодные колючие ветры, ни обильный снегопад не могли испортить приподнятого настроения хромого Брауна. Он знал, что привезли новые банкноты. Огромная пачка лежала у него на столе. Ярко-желтые, с печатным текстом на одной стороне, а на другой, прямо по центру, — его, Брауна, портрет. Сколько пришлось пережить, прежде чем сделали фотографию. Браун перепробовал бесчисленное множество поз, поворачиваясь и так, и эдак. Старался добиться многозначительного выражения лица, хмурился и раздувал щеки — все не то. На помощь пришел Ларс Торенсон. Он сказал, что все дело в бороде. Браун носил черные усы и бороду. Усы были нормальные, а борода — длинная и очень жидкая. Пришлось сбрить. От усов, по настоянию Ларса, решено было оставить лишь узкую продольную полоску над верхней губой, как у великого полководца древности Гитлера. Потом возникли проблемы с костюмом. Ничего подходящего у него не было, и генерал Снит пообещал достать. Главарь наемников каким-то образом узнал о старинном кладбище с герметичными гробами. Откопали несколько в поисках подходяще одетого покойника. Наемников стало сильно рвать, а двое вообще померли. Доктор потом объяснил, что это от формальдегидного отравления. Наконец кто-то отыскал в подвале шоферский комбинезон, одна пожилая женщина его перешила. Раздобыли фуражку. Снит приволок награбленные украшения. Хромой знал, что рубины и алмазы фальшивые, но блестели здорово. Он приколол их слева, словно медали, и остался доволен. Позу они с Ларсом взяли у другого великого — Наполеона: заложенные за край сюртука пальцы одной руки. Мак-Адам все спрашивал, нравится ли портрет на кредитке самому Стаффору. Да, согласился тот, получилось превосходно.

Этот банковский билет был достоинством в сто кредиток. Мак-Адам сказал, что можно напечатать только такой. Браун считал случившееся очень важным не только для себя, но и для всей Америки. Надписи были сделаны только на английском: «Сотня американских кредиток. Имеет хождение для оплаты частных и правительственных счетов». Мак-Адам предупредил, что теперь необходимо изъять и обменять устаревшие деньги. Хлопотное это дело — прежние ведь были достоинством всего в одну кредитку. Однако сердце Брауна грела мысль: наконец-то портрет ненавистного Тайлера будет уничтожен. Да, это его победа! Настроение заметно улучшилось. Он-то, когда узнал, что Тайлер не только не вернулся в заминированную деревню, но и вообще сбежал из страны, места себе не находил. Сгоряча даже чуть не отказался от плана Терла. Хорошо, Ларс поговорил с ним. Брауну показалось, что и Ларс так же, как и он, ненавидит Тайлера, особенно после случившегося. Так вот именно Ларс сказал, что, если они будут двигаться вперед, к моменту телепортации Тайлер непременно объявится. Терл тоже имел с Брауном беседу и убедил, что Тайлер обязательно прибудет на перевалочную платформу, а уж он приготовил для этого животного такую ловушку, что никому не снилось. Словом, успокоили.

Остальные дела шли из рук вон плохо. Куда-то подевались вожди племен. Ларс заверял, что, мол, они полностью открыты перед Брауном. А что на экскурсии больше никто не прилетает, тоже естественно — зима… Люди незаметно исчезали, словно растворялись. Сначала повар, потом швейцарские торговцы. Еще и еще. Гостиница опустела. Магазины закрыты. Портные сбежали. Немецких мастеровых тоже след простыл. Ланейрос перегнали стада южнее, где корма лучше. Браун переговорил с генералом Снитом: может, это связано с его наемниками? Терл его в этом поддержал. Но Снит клятвенно бил себя в грудь, что его люди надежные.

Академия все еще функционировала. Теперь было достаточно и пилотов, и операторов наземной техники. Однако они большей частью отсиживались в помещении. Все реже и реже проводились тренировочные полеты. Вышли из строя все рации и телепринтеры в штабе. Их забрали как бы для починки, но ни один не вернули. Ну и черт с ними, Браун все равно не очень доверяет всякой там технике, да и пользоваться ею он не умел. Но теперь все изменится. Все начнут ему поклоняться, развешивать на стены его портреты. И все из-за новых денег! Ему вдруг захотелось повидаться с кем-нибудь, покрасоваться. Он вызвал Ларса и Снита и отправился с ними в новую деревню, где разместил своих сородичей.