Сара Дейн - Гаскин Кэтрин - Страница 60

— Знаете, мэм, — сказал он. — Я вот думаю, может, это солнце слишком палит. Карсон передает свое почтение и говорит, он рад будет, если вы у него в кузне посидите, если вам там не чересчур грязно.

Сара уже и сама решила не оставаться на жарком солнце во время смены лошадей. Она ступила на дорогу, осмотрев ряд домишек.

— Я бы пошла к Нелл Финниган, может, она мне даст холодной воды. Пить очень хочется.

Его лицо выразило огорчение.

— Ой, мэм! Нелл Финниган… — Его тон не оставил у нее сомнений в том, что он думал о хозяйке Финниган.

Она повернулась и, подобрав юбки, пошла через пыльную улицу.

— Пойди помоги Карсону, — сказала она. — Думаю, ничего со мной у миссис Финниган за десять минут не случится.

Сара услышала, как он бормочет что-то в сомнении, пока она пробиралась к домику, обрамленному цветочными клумбами и стоявшему в конце ряда домов. Собака, лежавшая у ступенек солдатской дежурки, встала и с надеждой направилась к ней. Солдат, прикреплявший объявление к столбу веранды, оглядел ее с ног до головы и нагло улыбнулся. Солнце, казалось, все больше раскалялось, пока она шла, а убогий поселок выглядел так, что сама весна, похоже, не в состоянии была пробудить его от апатии. Когда она дошла до заведения Нелл Финниган, небольшая группа людей, стоя пившая эль перед раскрытыми дверьми, не выпуская стаканов, двинулась по проулку между домом и дежуркой. Она минуту понаблюдала за ними. К ним присоединилась, наверно, дюжина других людей, а по краям шествия трое или четверо ребятишек шаркали в пыли босыми ногами.

Сара исполнилась любопытства. Но не сделала она и десятка шагов по проулку, как ей стала ясна причина этого сборища. Двор позади дежурки открылся перед ней, и люди стояли недостаточно плотно, чтобы скрыть от нее происходящее.

Она наткнулась на все это совершенно неожиданно: не было никаких криков, которые бы предупредили ее. Человек, висевший на столбе, был без сознания, и тишину нарушали лишь свист плетки, взвивавшейся в руке экзекутора, и звук удара по обнаженной плоти. Каждый удар солдат, стоявший рядом со столбом, регистрировал, нараспев произнося число.

— Сорок семь…

Снова свист и удар.

— Сорок восемь…

Сара видела такое и раньше — слишком часто. Это врезалось ей в память со времени пребывания на «Джоржетте», и даже до того. Подобное было совершенно обычным делом, как в Англии виселицы на перекрестках дорог.

Яркая струящаяся кровь блестела на солнце. Висевшие клочьями на бедрах наказываемого штаны уже впитали все, что могли, и она стекала по лодыжкам и капала на пыль у его ног. На секунду звуки стихли, потом экзекуцию продолжил другой палач. Он встряхнул завязанные в узел концы плетки, повертел в руках, чтобы ловчее приноровиться к ней. Затем занес руку назад, и снова раздался свист и тошнотворный звук удара о плоть.

— Пятьдесят один…

Сара зажала руками уши и побежала назад, к двери Нелл Финниган. В полутемном прохладном коридоре никого не было. Она на миг прислонилась к стене, прижав руку к губам и тяжело дыша. Наконец она выпрямилась, неуклюже пытаясь нащупать дорогу в полумраке. Она наступила на подол собственного платья и наткнулась на дверь. Ее вытянутая рука коснулась щеколды, и дверь подалась под тяжестью ее тела. Дверь распахнулась с грохотом, и Сара судорожно ухватилась за косяк, чтобы не упасть.

У нее было смутное впечатление, что человек, сидевший на скамье у окна, вскочил на ноги. Ее подхватили под руки, и пара темных проницательных глаз уставилась ей в лицо.

— Вам плохо?

Смущенная, Сара покачала головой.

— Нет…

Она почувствовала, что ее ведут к скамье, с которой только что вскочил незнакомец. Она просто не в силах была поверить, глядя на солнце, лившееся сквозь новые муслиновые занавески Нелл Финниган, что потерявший сознание человек привязан к позорному столбу всего в нескольких ярдах отсюда. Она поставила локти на выскобленные доски стола и опустила лицо на руки. Солнце светило ей в спину, но она не могла унять охватившей ее дрожи.

Незнакомец мягко потряс ее за плечо.

— Выпейте немного, — сказал он. — Это вино дерет глотку, но все же лучше, чем ничего.

Он поднес стакан к ее губам. Она еще не рассмотрела его — только глаза в тот первый миг, а теперь тонкие смуглые пальцы, обхватившие стакан. Незнакомец так его и не выпустил из рук, и их с Сарой пальцы, пока она пила, соприкасались.

Вино было терпким и резким на вкус, заставило ее слегка закашляться. Но неумолимая рука продолжала вливать его ей в рот, пока она не выпила всего. Потом вытерла губы, скомкала платок и откинулась на подоконник.

— Вам лучше?

Впервые она смогла рассмотреть его. Он был худощав и очень высок, в его манере держаться была какая-то неосознанная грация. Проницательные пытливые глаза, устремленные на нее, были почти черными, как и ненапудренные волосы. Она не поняла, красив ли он, и продолжала рассматривать узкое, хорошо очерченное лицо, смуглую оливковую кожу, обтягивающую высокие скулы. Брови были густыми и выглядели довольно грозно на его высоком лбу. Рот его был слишком тонок, немного жесток и не вязался с глазами, которые сейчас смотрели на нее с беспокойством.

Он снова тихо повторил свой вопрос:

— Вам лучше?

Она кивнула.

— Спасибо, гораздо лучше. — Она заколебалась. — Это, наверное, из-за солнца…

— И из-за порки? — предположил он.

— Вы тоже видели?

— Этого было не избежать. — Он красноречиво пожал плечами. — Примите мои сожаления, мадам. Это зрелище не для леди.

Пока он говорил, Сара пыталась оценить его речь и одежду и разгадать, кто он такой. Колония была еще слишком мала, чтобы позволить незнакомцу, особенно с такой внешностью, приехать, не вызвав потока комментариев и суждений. Глаза ее быстро пробежали по его фигуре, отметив покрой одежды, высокие сапоги и совершенство изумруда на мизинце левой руки. Его английский был безупречен, если не считать легчайшего акцента. Он был одет и держался, как любой преуспевающий человек в колонии, и все же каждая малейшая деталь в его наружности была слегка неправдоподобной. В нем было что-то экзотическое, он привносил дыхание цивилизованного утонченного мира в эту выскобленную до блеска комнату. Даже то, как он говорил о порке, имело оттенок светского цинизма. Но Сара почувствовала, что он не остался равнодушен к порке, — он просто давал понять, что подобные вещи необходимы, хотя болезненно неприятны.

Потом мозг ее обратился к какой-то неясной, бессвязной сплетне, которой обменивались продавцы в лавке накануне. Это, несомненно, тот самый человек, о котором они говорили: француз, прибывший на американском шлюпе, два дня стоявшем на якоре в гавани. Вероятно, он совершил путь из Франции, намереваясь, по никому не известной причине, задержаться в Новом Южном Уэльсе на какое-то время. Даже этот пустой разговор между Клепмором и вторым продавцом смог передать завесу таинственности, которой, вероятно, был окружен этот незнакомый француз. Сара поняла, что ему, по всей видимости, удалось убедить портовые власти, что он действительно эмигрант и не питает никаких симпатий к Бонапарту, иначе он не был бы на борту американского шлюпа, когда тот готовился к отплытию. Судя по рассказу Клепмора, француз не торопился покидать судно: его ящики до сих пор не были выгружены. Позже в тот же день она снова услышала эту же историю от двух покупателей. И однако — вот он перед ней, уже за много миль от Сиднея, хотя едва перевалило за полдень.

Сара увидела вопросительно приподнятые брови и поняла, что уставилась на него, как неловкая деревенская простушка. Ей пришло в голову, что ему уже, вероятно, наскучила необходимость проявлять заботу о глупой женщине.

Он слегка поклонился.

— Мадам, позвольте мне предложить вам еще немного вина. Я согласен, что оно ужасно, но меня здесь заверили, что это лучшее, что у них есть.

Сара вспыхнула, смутившись под его изучающим взглядом. Потом выпрямилась, ответив ему с ноткой высокомерия в голосе: