Стрекоза в янтаре. Книга 1. Разделенные веками - Гэблдон Диана - Страница 59

— Молодец, Бутон! — похвалила я пса. Длинный розовый язык радостно высунулся из пасти, черный носик принюхивался ко мне.

— Да она умница! — сказала матушка Хильдегард. На сей раз никаких сомнений насчет того, к кому именно она обращалась, у меня не возникло. Ведь Бутон был как-никак мужского пола. Он приблизился и вежливо обнюхал мою ладонь, затем облизал тыльную ее сторону, словно в знак признания моих профессиональных заслуг. Я с трудом подавила желание немедленно вытереть ладонь о фартук.

— Поразительно! — заметила я вполне искренне.

— Да, — небрежно кивнула матушка, но в голосе ее звучала гордость. — У него безошибочное чутье на локальные подкожные опухоли. И хотя я не всегда могу понять, что именно он унюхивает в дыхании и моче больного, сам тон его лая безошибочно указывает на то, что данный человек страдает несварением желудка..

— Причин сомневаться в этом после того, что я видела, у меня не было. Я вежливо поклонилась Бутону и взяла пузырек с порощком для обработки раны.

— Рада, что ты помог мне, Бутон. Можешь и дальше работать со мной.

— Очень разумно с вашей стороны, — заметила матушка Хильдегард, обнажив белые крепкие зубы. — Большинство врачей и хирургов не проявляют особой склонности пользоваться его талантами.

— Э-э… — Мне не хотелось подвергать чью-либо репутацию сомнению, но взгляд, который бросила я через холл в сторону месье Валеру, был достаточно выразителен.

Мать Хильдегард рассмеялась:

— Что ж, мы подбираем все, что Бог пошлет, хотя порой я спрашиваю себя: а не посылает ли он их нам лишь с целью уберечь мир от еще больших несчастий? И все же иметь хотя бы таких врачей лучше, чем ничего. Вы… — Тут зубы ее снова блеснули, и она стала похожа на лошадь-тяжеловоза. — Вы же гораздо лучше, чем ничего, мадам.

— Благодарю.

— Хотя иногда меня удивляет, — продолжала она, наблюдая, как я накладываю на рану повязку, — почему вы занимаетесь лишь пациентами с ранами и переломами. И избегаете тех, у кого сыпь, или кашель, или лихорадка, хотя, казалось бы, ухаживать за такими больными дело для женщины более естественное. Вот уж не думала, что встречу когда-нибудь даму-хирурга! Наши женщины-лекарки обычно не имеют лицензии, все они по большей части из провинций. Хорошо знают травы, припарки и приворотные зелья. Эти мудрые женщины-знахарки всегда были повитухами, так сказать, элитой народных целителей. Многие из них пользуются куда большим доверием и уважением, чем патентованные лекари, как раз их предпочитают люди низших сословий, поскольку они и достаточным умением обладают, да и услуги их недороги.

Я ничуть не удивилась, что она заметила мою склонность к хирургии.

— Дело вовсе не в отсутствии интереса с моей стороны, — уверила я ее. — Просто у меня будет ребенок, и не хотелось бы подвергать себя риску заражения. Сломанные кости не заразны.

— Иногда я задаю себе вопрос, — начала матушка Хильдегард, но тут взгляд ее упал на носилки, которые вносили в холл. — Истинное бедствие на этой неделе. Нет, не ходите. — Она жестом остановила меня. — Этим больным займется сестра Сесиль. Она позовет вас, если понадобитесь.

Маленькие серые глазки долго и с любопытством, в котором читалось еще и одобрение, изучали мое лицо.

— Так вы не только высокородная дама, вы еще и носите дитя… Удивительно, как это вас муж отпустил. Он, должно быть, совершенно необыкновенный человек.

— Э-э… Он шотландец, — ответила я, словно этим объяснялось все, не желая пересказывать ей возражения Джейми.

— Ах шотландец!.. — Матушка Хильдегард понимающе кивнула. — Ясно.

Постель вздрогнула — это Бутон соскочил на пол и затрусил к двери.

— Чует чужого, — заметила матушка. — Помогает не только врачам, но и сторожу, однако, боюсь, заслуживает при этом не больше благодарности.

Со стороны входной двери послышался громкий лай и чей-то высокий испуганный голос.

— О, снова этот отец Бальмен! Черт побери, ну почему нельзя стоять спокойно и не дергаться, пока Бутон обнюхивает его? — Мать Хильдегард поднялась, но перед уходом успела одарить меня широкой улыбкой. — Пойду успокою его немного, а потом, возможно, пришлю вам на подмогу, мадам. Он, несомненно, святой, однако не слишком понимает в работе профессионалов.

Она направилась к двери крупным неторопливым шагом, я же, попрощавшись с извозчиком, присоединилась к сестре Сесиль, хлопочущей над новым пациентом.

Я вошла в гостиную и увидела, что Джейми лежит на ковре, а рядом с ним, на полу, сидит скрестив ноги маленький мальчик. В одной руке Джейми держал бильбоке, другой прикрывал один глаз.

— Ну конечно смогу, — говорил он, — в любой момент, и днем и ночью, и с закрытыми глазами. Смотри!

Крепко прикрыв глаз, он сжал рукоятку бильбоке и встряхнул стаканчик из слоновой кости. Шарик на веревочке выскочил из своего гнезда, описал в воздухе дугу и, словно направляемый радаром, с легким хлопком опустился в стаканчик.

— Ну, видал? — Он отнял руку от глаза, сел и протянул игрушку мальчику. — Давай теперь ты попробуй. — Он улыбнулся мне и, сунув руку под юбку, в знак приветствия сжал мою щиколотку, обтянутую зеленым шелковым чулком.

— Развлекаетесь? — спросила я.

— Пока еще нет, — ответил он и крепче сжал мою щиколотку. — Я так тебя ждал, Саксоночка. — Длинные теплые пальцы поползли вверх по ноге, игриво пощекотали икру, поднялись еще выше, и все это время он смотрел на меня своими прозрачными синими глазами с самым невинным выражением. На щеке виднелась полоса размазанной и высохшей грязи, на рубашке и килте тоже были грязные пятна.

— Вот как? — заметила я, стараясь вырваться из цепких пальцев. — А я было подумала, что тебе вполне хватает и этой компании.

Мальчик, не понимавший по-английски ни слова, пропустил эту фразу мимо ушей и отчаянно старался, прикрыв один глаз, повторить тот же трюк с бильбоке. Первые две попытки успехом не увенчались, тогда он открыл глаз и гневно уставился на игрушку, словно именно она была виновата. Попробовал закрыть другой глаз, но не до конца, скорее, прищурился, оставив маленькую щелочку, через которую сквозь длинные ресницы мерцал зрачок.

Джейми неодобрительно прищелкнул языком, и глаз тут же закрылся.

— Эй, Фергюс, давай-ка, дружок, без обмана! — сказал он. — Чтоб все по-честному! — Мальчик, очевидно, поняв смысл сказанного, робко улыбнулся, обнажив ряд крупных, белых, острых, как у белки, зубов.

Джейми притянул меня за ногу, вынуждая подойти поближе, и одновременно увернулся — я пыталась лягнуть его сафьяновым каблуком.

— О-о… — протянул он. — Фергюс — человек многих талантов и прекрасный компаньон, особенно когда брошенный женой человек вынужден проводить долгие часы в одиночестве и преодолевать искушение пуститься в загул где-нибудь в городе, в кварталах, пользующихся дурной репутацией. — Пальцы проникли в ямочку под коленкой и игриво пощекотали меня. — Однако не годится в партнеры для занятий, которые у меня на уме…

— Фергюс? — Я рассматривала мальчика, игнорируя возню пальцев под юбкой. Ему было лет девять-десять, но для своего возраста он был мал ростом и хрупок, точно хорек. Одетый в чистое, хоть и поношенное платье, слишком для него просторное, он походил на типичное дитя парижской улицы с болезненно-бледной кожей и большими темными глазами.

— Вообще-то его зовут Клодель, но мы решили, что это имя звучит не слишком по-мужски, а потому теперь он зовется у нас Фергюсом. Самое подходящее имя для истинного воина. — Заслышав звук своего имени, вернее имен, мальчик поднял глаза и застенчиво улыбнулся мне.

— А это мадам, — объяснил Джейми, указав на меня свободной рукой. — Можешь называть ее миледи. Не думаю, что он в состоянии выговорить Брох Туарах или даже такую фамилию, как Фрэзер.

— Миледи вполне достаточно, — согласилась я и снова сделала попытку высвободить ногу из цепких пальцев. — Но почему, позвольте спросить?..

— Почему — что? Фергюс, ты имеешь в виду?

— Да, да, именно. — Боже, до чего же длинные у него руки! Теперь я чувствовала, как пальцы гладят бедро. — Джейми, прекрати сейчас же!