Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Петербург. Стихотворения (Сборник)

Белый Андрей

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Петербург. Стихотворения (Сборник) - Белый Андрей - Страница 165

165

Изменить размер шрифта:

Поджог

Заснувший дом. Один, во мгле

Прошел с зажженною лучиною.

На бледном, мертвенном челе

Глухая скорбь легла морщиною.

Поджег бумаги. Огонек

Заползал синей, жгучей пчелкою.

Он запер двери на замок,

Объятый тьмой студеной, колкою.

Команда в полночь пролетит

Над мостовой сырой и тряскою; —

И факел странно зачадит

Над золотой, сверкнувшей каскою.

Вот затянуло серп луны.

Хрустальные стрекочут градины.

Из белоструйной седины

Глядят чернеющие впадины.

Седины бьются на челе.

Проходит улицей пустынною.

На каланче в туманной мгле

Взвивается звезда рубинная.

1905

Петербург

На улице

Сквозь пыльные, желтые клубы

Бегу, распустивши свой зонт.

И дымом фабричные трубы

Плюют в огневой горизонт.

Вам отдал свои я напевы —

Грохочущий рокот машин,

Печей раскаленные зевы!

Всё отдал; и вот – я один.

Пронзительный хохот пролетки

На мерзлой гремит мостовой.

Прижался к железной решетке —

Прижался: поник головой…

А вихри в нахмуренной тверди

Волокна ненастные вьют; —

И клены в чугунные жерди

Багряными листьями бьют.

Сгибаются, пляшут, закрыли

Окрестности с воплем мольбы,

Холодной отравленной пыли —

Взлетают сухие столбы.

1904

Москва

Вакханалия

И огненный хитон принес,

И маску черную в кардонке.

За столиками гроздья роз

Свой стебель изогнули тонкий.

Бокалы осушал, молчал,

Камелию в петлицу фрака

Воткнул и в окна хохотал

Из душного, ночного мрака —

Туда, – где каменный карниз

Светился предрассветной лаской, —

И в рдяность шелковистых риз

Обвился и закрылся маской,

Прикидываясь мертвецом…

И пенились – шипели вина.

Возясь, перетащили в дом

Кровавый гроб два арлекина.

Над восковым его челом

Крестились, наклонились оба —

И полумаску молотком

Приколотили к крышке гроба.

Один – заголосил, завыл

Над мертвым на своей свирели;

Другой – цветами перевил

Его мечтательных камелий.

В подставленный сосуд вином

Струились огненные росы,

Как прободал ему жезлом

Грудь жезлоносец длинноносый.

1906

Мюнхен

Арлекинада

Посвящается современным арлекинам

Мы шли его похоронить

Ватагою беспутно сонной.

И в бубен похоронный бить

Какой-то танец похоронный

Вдруг начали. Мы в колпаках

За гробом огненным вопили

И фимиам в сквозных лучах

Кадильницами воскурили.

Мы колыхали красный гроб;

Мы траурные гнали дроги,

Надвинув колпаки на лоб…

Какой-то арлекин убогий —

Седой, полуслепой старик —

Язвительным, немым вопросом

Морщинистый воскинул лик

С наклеенным картонным носом.

Горбатился в сухой пыли.

Там в одеянии убогом

Надменно выступал вдали

С трескучим, с вытянутым рогом —

Герольд, предвозвещавший смерть;

Там лентою вилась дорога;

Рыдало и гремело в твердь

Отверстие глухого рога.

Так улиц полумертвых строй

Процессия пересекала;

Рисуясь роковой игрой,

Паяц коснулся бледно-алой —

Камелии: и встал мертвец,

В туман протягивая длани;

Цветов пылающий венец

Надевши, отошел в тумане: —

Показывался здесь и там;

Заглядывал – стучался в окна;

Заглядывал – врывался в храм,

Сквозь ладанные шел волокна.

Предвозвещая рогом смерть,

О мщении молил он бога:

Гремело и рыдало в твердь

Отверстие глухого рога.

«Вы думали, что умер я —

Вы думали? Я снова с вами.

Иду на вас, кляня, грозя

Моими мертвыми руками.

Вы думали – я был шутом?..

Молю, да облак семиглавый

Тяжелый опрокинет гром

На род кощунственный, лукавый!»

Ноябрь 1906

Мюнхен