Женщина с большой буквы Ж - Барякина Эльвира Валерьевна - Страница 21

Милый друг

Мама улетает домой, в Россию.

Кто бы мог подумать, что мне, бесконечно взрослой тетке, будет так больно с ней прощаться? Две недели мы не расставались – болтали, смеялись, спорили. Со временем разница в возрасте стирается, и мама как-то незаметно превратилась из личного божества в лучшую подругу.

Мы пьем дрянной аэропортский кофе и говорим друг другу обычные слова.

Мамочка, родная, зачем ты уезжаешь? Ты нужна мне!

Я завалила ее подарками. Я хотела подарить ей весь мир, а она смущалась и отказывалась: «Да зачем, да это же бог весть сколько стоит…» Глупыш, мне ничего для тебя не жалко! И это не благодарность: благодарность – это когда ты за что-то платишь. Это просто тебе – просто так.

Баловать маму – лучшее из удовольствий. Привести в Диснейленд, купить шикарную шляпу, в которой ей некуда выйти, но которая так ей идет…

Она сжимает мою руку: «Знаешь, почему я горжусь тобой? Потому что ты умеешь воплощать мечты в реальность». А я целую ее в ответ: «Знаешь, почему я горжусь тобой? Потому что благодаря тебе у меня есть мечты».

Регистрация на рейс, очередь, человек в форме желает маме счастливого полета. Она идет к турникету. Мы не можем жить вместе: у меня гнездо здесь, а у нее – там. Но все равно мы до сих пор связаны пуповиной. И ничто в этом мире нас не разделит.

Непристойное предложение

Кевин сделал мне предложение. Все было в лучших традициях жанра: уютный ресторан, вино, свечи…

– Мардж, от тебя одной зависит мое счастье.

Голос у Кевина был непривычно тихий. Он смотрел на меня поверх бокала – смущенно, как жених-новобранец.

– Ты всегда выручала меня в трудную минуту, на тебя всегда можно было положиться…

Кевин с нежностью коснулся моей руки.

– Выйди, пожалуйста, замуж за одного моего актера! Понимаешь, он из Новой Зеландии, и у него виза просрочена… Его того и гляди из страны вышлют, а у нас еще работы невпроворот. Можно, конечно, попробовать надавить на службу иммиграции, но на это уйдет время.

Я молча переваривала сказанное.

– Его зовут Зэк, двадцать лет, выглядит как принц. Вот увидишь, через пять лет он будет звездой мировой величины.

С фотографии, подсунутой мне под нос, смотрел дивный юноша: бритая башка, золотая цепь поверх майки, на бицепсе татуировка – две титьки, перевязанные подарочным бантиком.

Зэк, стало быть… Захарка по-нашему.

А что? Дармоед у меня в мужьях уже был, маньяк-летописец был, разводила тоже имелся. Только Зэка для полной коллекции не хватает.

Кевин преданно заглянул мне в глаза:

– Мардж, я тебе за это все, что хочешь, сделаю!

Вот теперь сижу дома, пью абсент и размышляю, что бы мне с этого «Гудвина» слупить: мозги, горячее сердце или смелость послать его подальше?

Незнакомка

Я разглядываю ее уже двадцать минут. Худые руки в кулинарных перчатках, перепачканная мукой футболка, шорты. Сегодня она занимается крайне несвойственным ей делом: печет ореховый рулет.

У нее большие глаза, за которые ее в детстве дразнили лупоглазой. Если их накрасить так, как у Вивьен Ли, а брови выщипать, как у Анджелины Джоли, то 30 процентов мужиков будут думать, что она красива. А если глаза не красить, то 100 процентов мужиков пройдут мимо и даже не оглянуться.

Треугольное лицо с подбородком, за который можно ухватиться. Маленький аккуратный нос. Узкие губы.

Я знаю ее всю жизнь, и она не перестает меня интриговать. У нее нет вкуса, и потому все наряды и дизайны она подглядывает у других. Она не умеет быть начальником и разводит панибратство даже с прислугой. Собственно, потому она сегодня и готовит: домработница выпросила выходной и упорхнула на свиданку.

Спит голая. Даже когда не с кем спать. Перед тем как вымыться, тщательно себя рассматривает – ищет признаки старости, не находит и с облегчением лезет в душ.

Носит шляпы – они ей идут.

Любит строить из себя умную. Голова ее набита обрывками тысяч книг, но среди них нет ни одной научной. Она не отличает стамеску от долота и не знает, кто такой косинус.

Подруг выбирает очень скрупулезно. Следит за каждым словом и не доверяет до последнего. Зато с мужиками у нее полный бардак – может связаться за пять минут, а потом расхлебывать пять лет.

Танцевать не умеет. Я один раз видела на видео, как она изображает стриптиз, – хохотала до слез.

Она транжирит деньги, не глядя на ценники, а потом спохватывается и долго переживает.

Не смотрит телевизор, считая это пустой тратой времени. Зато читает желтую прессу, стоя в очереди в кассу.

По– английски говорит с чудовищным акцентом. Иногда забывает русские падежи.

Ест, сидя за компьютером, – потому что на еду тоже жаль времени. Говорит по телефону, проглядывая новости, – по той же причине.

Мечтает выиграть в лотерею, но никогда не покупает билетов. Мечтает в реальности встретить крутого мачо, но из Интернета не вылезает.

Я смотрю на ее руки, быстро скручивающие рулет. Смотрю ей в глаза… А она смотрит на меня. Она – это я. Мое отражение в черном окне напротив.

Маленький принц

Я позвонила Кевину и велела присылать жениха.

– Буду устраивать смотрины твоему Зэку. Только скажи ему, что, если он притащится в костюме, с букетом и с благодарностью на лице, я его сразу за дверь выставлю. Пусть лучше пересмотрит «Унесенные ветром»: там есть тип мужчины, который мне нравится.

Ликованию Кевина не было предела.

– Мардж, ты любовь всей моей жизни! Даже не знаю, как тебя благодарить!

– Выпей яду. По крайней мере, я буду чувствовать себя отомщенной.

Недавно прочла, что какая-то девица наказала неверного любовника тем, что приклеила ему хрен к животу. Намертво.

А вот что к чему приклеить у Кевина? Он изменяет мне не с женой и даже не с любовницей, а с кинематографом. Уверена, что, если его спросить, когда, где и с кем он в последний раз занимался сексом, он скажет: на прошлой неделе, в четвертом павильоне, со съемочной группой.

Вообще идея четвертого замужества мне нравится все больше и больше. Устрою себе шикарную свадьбу: жених – Зэк, музыка – «Радио-шансон», костюм в полосочку, платье с погонами. Обменяемся наручниками при понятых – разве плохо? А Кевина не позову.

Смотрины назначила на вечер. Дала Барбаре выходной, в качестве угощения заказала пиццу. Оставалось придумать, в чем встретить будущего супруга. Когда-то давно Мелисса решила скрасить мою личную жизнь и подарила мне малиновый пеньюар с кружавчиками. А что? Выплыву к Зэку во всем этом великолепии: «Ягода малина нас к себе манила…» – тут-то он со смеху и помрет. Пусть я останусь без жениха, зато Кевин останется без актера. Что тоже неплохо.

В пять часов разносчик притащил пиццу. Я посмотрела на него: лапочка. Штаны свисали с задницы, как приспущенный флаг, в ушах – наушники. Наверное, ровесник моему жениху.

– Ты мне нужен как мужчина, – сказала я. – Зайди на минутку.

Разносчик понимающе ухмыльнулся и перекатил жвачку с одной щеки на другую.

– О’кей.

– Вот, – показала я ему недра шкафа. – Найди мне, чем можно поразить малолетнего придурка. Короткие юбки я не ношу, с каблуков падаю, а голый живот покажу только патологоанатому.

Я пересказала суть моей Личной Драмы: меня, как юную Джульетту, насильно выдают замуж. Причем у нас все закручено похлеще, чем у Шекспира: на моем замужестве настаивает не кто иной, как Ромео.

– Говорит, что любит, а сам травиться отказался. Ну не подлец?

Разносчик почтительно загрустил: