Белая мгла - Фоллетт Кен - Страница 30

– Хьюго, – сказала Миранда, – что тебе нужно? – Это прозвучало настороженно.

Хьюго улыбнулся с видом заговорщика, но произнес:

– Я просто решил помочь тебе. – Он подошел к противоположной стороне кровати и стал подтыкать простыни.

А Кит стоял за дверью гардеробной, держа бумажник отца в одной руке и перфокарту для «Кремля» в другой, но он не мог шевельнуться, рискуя быть обнаруженным.

Миранда бросила на другую сторону кровати чистую наволочку.

– Держи, – сказала она.

Хьюго надел ее на подушку. Они вместе разостлали покрывало.

– Тысячу лет не видел тебя, – сказал Хьюго. – Я соскучился.

– Не говори ерунду, – холодно произнесла Миранда.

Кит удивился и в то же время был заинтригован. Что тут происходит?

Миранда расправила покрывало. Хьюго обогнул кровать. Миранда взяла бельевую корзинку и поставила ее перед собой словно щит. Хьюго с плутовской улыбкой сказал:

– А что, если вспомнить былое и поцеловаться?

Кит был озадачен. Что это за «былое», о чем говорит Хьюго? Ведь он уже почти двадцать лет женат на Ольге. Он что, целовал Миранду, когда ей было четырнадцать?

– Прекрати это сейчас же, – решительно произнесла Миранда.

Хьюго схватил бельевую корзину и толкнул Миранду. Ноги ее оказались у края кровати. Она невольно села и, выпустив корзину, уперлась руками в кровать, чтобы не упасть. Хьюго отбросил корзину, нагнулся над Мирандой и, толкнув ее на кровать, оседлал ее, став на колени. Кит был потрясен. Он подозревал, что Хьюго – этакий Лотарио, судя по тому, как он обычно флиртовал с хорошенькими женщинами, но Киту и в голову не приходило, что он проделывает такое с Мирандой.

Хьюго задрал ее широкую плиссированную юбку. У Миранды были пышные бедра и ноги. На ней были черные кружевные трусы и пояс с резинками, и это тоже удивило Кита.

– Слезай с меня сейчас же, – сказала она.

Кит не знал, что делать. Все это не касалось его, и он не склонен был вмешиваться, но не мог же он стоять тут и смотреть. Даже если отвернуться, он услышит, что происходит. Может быть, проскользнуть мимо них, пока они сражаются? Нет, не выйдет: комната слишком мала. Он вспомнил, что в глубине шкафа есть дверца, ведущая на чердак, но он не может добраться до шкафа, так как рискует быть увиденным. Так что он стоял как парализованный и смотрел, что происходит.

– Давай по-быстрому, – сказал Хьюго. – Никто не узнает.

Миранда забросила за голову правую руку и с силой ударила Хьюго по лицу. Затем подняла колено и ударила в область мошонки. Повернулась, сбросила его с себя и вскочила на ноги. А Хьюго остался лежать на кровати.

– Это же больно! – возмутился он.

– Вот и хорошо, – сказала она. – А теперь слушай меня. Никогда больше не делай ничего подобного.

Он застегнул молнию на брюках и поднялся.

– А почему не делать? Ты что – скажешь Неду?

– Мне бы следовало ему сказать, но не хватает мужества. Я переспала однажды с тобой, когда чувствовала себя такой одинокой и несчастной, и с тех пор отчаянно жалела об этом.

Значит, вот оно как, подумал Кит: Миранда спала с мужем Ольги. Он был потрясен. Поступок Хьюго не удивлял его: трахаться с сестрой жены – это удобно, многие мужчины хотели бы такого. Но Миранда держалась высокоморальных взглядов на такие вещи. Кит сказал бы, что она не стала бы спать ни с чьим мужем, не говоря уже о муже сестры.

– Это самое постыдное, что я совершила в своей жизни, – продолжала Миранда, – и я не хочу, чтобы Нед когда-либо об этом узнал.

– Так чем же ты мне грозишь? Что скажешь Ольге?

– Она разведется с тобой и никогда больше не станет разговаривать со мной. Это разобьет нашу семью.

«Это было бы не так уж и плохо», – подумал Кит. Но Миранда всегда стремилась к сохранению семейных уз.

– Получается, что ты оказываешься беспомощной, верно? – сказал Хьюго, явно довольный услышанным. – Ну раз уж мы не можем быть врагами, почему бы тебе не поцеловать меня и нам не быть друзьями?

– Потому что ты мне противен, – холодно произнесла Миранда.

– Ах вот как. – Хьюго вроде бы смирился, но явно не чувствовал стыда. – Что ж, ненавидь меня. А я по-прежнему тебя обожаю. – Он улыбнулся ей своей самой чарующей улыбкой и, слегка прихрамывая, вышел из комнаты.

Когда дверь захлопнулась, Миранда произнесла:

– Чертов мерзавец!

Кит никогда не слышал, чтобы она ругалась.

Она взяла бельевую корзину, но вместо того чтобы выйти из комнаты, как он ожидал, направилась к нему. Должно быть, ей надо сменить полотенца в ванной, понял он. Времени, чтобы переместиться, у него не было. Сестра в три шага дошла до входа в гардеробную и включила свет.

Кит успел лишь сунуть перфокарту в карман брюк. И Миранда увидела его. Она взвизгнула от неожиданности.

– Кит! Что ты тут делаешь? Ты так меня испугал! – Она побелела и добавила: – Должно быть, ты все слышал.

– Извини. – Он пожал плечами. – Я вовсе этого не хотел.

Теперь она покраснела.

– Ты никому не скажешь, верно?

– Конечно, нет.

– Я серьезно, Кит. Ты не должен никому говорить. Это будет ужасно. Это может разрушить два брака.

– Да знаю я, знаю.

Тут она увидела бумажник в его руке.

– Чем это ты занимаешься?

Он помедлил, потом ответ вдруг пришел ему в голову:

– Мне нужны деньги. – И показал ей банкноты в бумажнике.

– Ох, Кит! – Миранда огорчилась, но не осуждала его. – Почему ты вечно хочешь легко добыть деньги?

Он подавил желание возмутиться в ответ. Она ведь поверила ему, а это главное. Он ничего не сказал и постарался изобразить раскаяние.

– Ольга всегда говорит, – продолжала сестра, – что ты скорее украдешь шиллинг, чем честно заработаешь фунт.

– Ну ладно, не устраивай мне выволочки.

– Ты не должен красть из бумажника папы – это ужасно.

– Я в довольно отчаянном положении.

– Лучше я дам тебе денег! – Миранда поставила на пол бельевую корзину. На ее юбке было два кармашка. Она сунула руку в один из них и вытащила скомканные банкноты. Отделила две пятидесятки, разгладила бумажки и дала Киту. – Всегда обращайся ко мне – я тебе никогда не откажу.

– Спасибо, Мэнди, – сказал он, вспомнив, как звали ее в детстве.

– Но ты не должен красть у папы.

– О'кей.

– И ради всего святого никогда не говори никому про меня и Хьюго.

– Обещаю, – сказал он.

Тони проспала час тяжелым сном, когда ее разбудил будильник.

Она обнаружила, что лежит на кровати одетая. Она так устала, что даже не смогла снять жакет и туфли. Но сон освежил ее. Работая в полиции в ночную смену, она привыкла не соблюдать урочных часов и могла заснуть в любых условиях и мгновенно проснуться.

Тони занимала этаж в викторианском доме, разделенном на квартиры. У нее были спальня, гостиная, маленькая кухонька и ванная. Инверберн – портовый город, но из ее квартиры не видно было моря. Нельзя сказать, чтобы она любила свой дом, – она бежала сюда, расставшись с Фрэнком, и с этим домом у нее не было связано счастливых воспоминаний. Она жила здесь уже два года, но по-прежнему считала свое жилье временным.

Тони поднялась с постели. Сбросила деловой костюм, который был на ней уже два дня и ночь, и швырнула его в корзину для чистки. Накинув халат, она быстро задвигалась по квартире, собирая вещи в чемодан для поездки в санаторий на пять ночей. Она намеревалась уложить чемодан вчера вечером и выехать сегодня днем, так что теперь приходилось нагонять время.

Она не могла дождаться, когда наконец очутится в санатории. Это было ей необходимо. Ее горести улетучатся с массажем; токсины испарятся из тела в сауне; она покрасит ногти, и подстрижется, и подкрутит ресницы. Главное: она будет участвовать в играх и рассказывать истории старым друзьям, и забудет о своих бедах.

Мама сейчас, должно быть, уже у Беллы. Мама была женщина умная, но старость брала свое. Она преподавала математику в средней школе и всегда помогала Тони в учебе, даже когда Тони была на последнем курсе инженерного факультета. А сейчас она не могла проверить сдачу в магазине. Тони очень любила ее и была глубоко опечалена тем, что она так сдает.