Маледикт - Робинс Лейн - Страница 50

— Только дурак играет в марионетки с богами, — резко бросил Джилли. Барон весь день мучил его, причем каждая следующая пытка была изощреннее предыдущей. Ворнатти сохранил не только итарусинский норов, но и итарусинскую изобретательность.

Маледикт ответил лишь:

— Тогда дураков очень много. Похоже, подобные театры весьма популярны.

— Они создавались для того, чтобы повествовать о богах, — вспомнил Джилли рассказы матери.

— Расскажи! — попросил Маледикт.

— Нет, — сказал Джилли. — Ты уже и так все знаешь: наши требования и мечты сначала спровоцировали ссоры богов, потом битвы и, наконец — по приказанию Баксита — Их самозабвение. Лишь так Они могли отделаться от нас.

— Если ты считаешь, что Ани умерла, я не понимаю, почему тогда ты вообще Ее боишься, — удивился Маледикт, отбирая у Джилли фигурку. — И все же, думаю, здесь есть крупица здравого смысла. Баксит во многом похож на Ариса: пытается управлять теми, кто, взывая о помощи, попирает его слова.

Джилли помедлил, прежде чем решиться на следующий вопрос; озноб пробрал его до костей.

— Баксит? Неужели ты встречался с…

— Ты что, думаешь, Ани станет мною делиться? — спросил Маледикт. — Не будь глупцом. Я просто рассуждал.

Издалека донесся визг колокольчика: Ворнатти проснулся и яростно терзал веревку звонка.

— Пойди утешь его, — попросил Джилли, беря Маледикта за предплечье. — И не упоминай имени Януса.

Маледикт расхохотался.

— Да не дергайся ты так, Джилли. Я привез ему подарки. Разве Ворнатти не приятно будет узнать, что я вспоминал о нем?

Джилли колебался: в тоне Маледикта он уловил подвох. Маледикт казался чересчур жизнерадостным, словно ребенок, готовящий приятный сюрприз.

— Подарки, Мэл? — переспросил Джилли.

— Я и тебе кое-что привез, — сообщил Маледикт, доставая маленький сверток в полупрозрачной упаковке.

— Мне?

Маледикт подал ему плоскую упаковку.

— Эту штуку я купил у твоего приятеля-моряка, Рега. Он клянется, что тебе она понравится. Как будто я сомневался. — Он сгреб остальные свертки и направился в комнату Ворнатти.

Джилли отгибал органзу с позолоченными краями до тех пор, пока не стало ясно, что скрыто внутри. Там оказалась миниатюра — гравировка на китовой кости; углубления заполняли чернила и золотая фольга, являя изысканную картину. Человек в одеянии из перьев поднимался по лестнице к облакам, и путь ему освещал луч золотого солнца.

Джилли улыбнулся, сверх всякой меры тронутый поступком Маледикта. Он поставил гравюру в своей комнате, присоединив к маленькой коллекции других сокровищ: изящной шкатулке с секретом, подаренной Ворнатти, где хранились его скудные сбережения, четырем едва ли не до дыр зачитанным книгам, изогнутой стеклянной капле с витой ракушкой внутри, золотой снаружи и ярко-розовой в глубине. Джилли коснулся гравюры в том месте, где из неба лился солнечный луч; золото потеплело под пальцами.

Тут же вспомнив странную веселость Маледикта, Джилли поспешил в спальню Ворнатти. Барон все еще безрезультатно повторял в различных вариациях невысказанный вопрос самого Джилли: «Но где ты был?»

Маледикт пожал плечами.

— Я уже не раз тебе говорил. — Он бросил букетик лилий и ночных фиалок на прикроватный столик. — Я даже купил тебе цветов, потому что ты весь день просидел взаперти в доме и не видел, как цветут сады. Хотя, признаю, мои цветы не идут ни в какое сравнение с браслетом, который ты подарил Мирабель.

— Значит, она показала тебе мой подарок, — проговорил барон.

— Да. Кстати, глупый поступок, — ответил Маледикт. — Как любая попрошайка, она вернется требовать большего.

— И почему ты решил, что я ее разочарую? — поинтересовался Ворнатти, с самодовольной ухмылкой откидываясь на подушки. — Быть может, по ее возвращении в город состоится наше венчание. Разве я не говорил тебе прежде — или ты был слишком увлечен мыслями о щенке Ласта?

Глаза Маледикта почернели; он пожал плечами.

— Ты слишком хитер, чтобы попасться на удочку той, которая охотно наставит тебе рога в первую брачную ночь. Вдобавок мы заключили сделку; раз я воздерживаюсь от общения с Янусом, ты должен воздерживаться от контактов с Мирабель. — Маледикт порывисто поцеловал Ворнатти в лоб и в губы. — Не будь таким раздражительным, а то у меня испортится настроение.

— Ты распрощался с Янусом? — недоверчиво спросил Ворнатти. — Твоя великая страсть сгорела в один день?

— Торжественно клянусь, — сказал Маледикт, — любым богом, каким захочешь, что ты никогда не застанешь меня в компании какого бы то ни было Иксиона. Ни Януса, ни Ласта. Знаешь, Януса совсем не интересуют сплетни. У него в голове сплошные новости, и торговые соглашения, и бедствия демобилизованных солдат. Мрачных мыслей у него не меньше, чем у Вестфолла. Он спрашивал моего мнения по поводу запрета Ариса на импорт из Итаруса. А я спрашиваю тебя…

Ворнатти улыбнулся, а Маледикт принес оставшиеся свертки. Первый, бесформенный, перевязанный газовыми лентами, явил статуэтку в лучших традициях борделя; юноша принялся играть ею на простынях барона.

— Как только я ее увидел, сразу же подумал о тебе.

Джилли едва не ахнул. Барону плотоядно улыбалась обезьянка, непристойно ласкающая сама себя.

— Какое бесстыдство, — сказал Ворнатти, впрочем, едва сдерживая смех. — И, без сомнения, ты расплатился от моего имени.

— Пришлось. В последнее время ты совсем не даешь мне денег. Если бы ты дарил мне драгоценности, я мог бы их заложить, как, без сомнения, Мирабель поступила с твоим браслетом, — заметил Маледикт. — А вот… — он достал две обернутые в серебристую бумагу коробочки, одну маленькую, другую побольше, обе перевязанные лентами, — шоколад из Приисков.

Он положил большую коробку на колени Ворнатти, развязал ленточку и сорвал бумагу. Выбрал конфету для себя и с наслаждением закинул в рот.

— Они восхитительны — попробуй, Ворнатти! И ты, Джилли. — Маледикт вручил маленькую коробочку Джилли, который проворно схватил ее. — Давай, сделай одолжение, отведай перед ужином. — Он поднес конфету к губам старика. — Предложение мира, милорд?

Ворнатти встретился взглядом с Маледиктом, прежде чем принять угощение; конфета растаяла, и юноша терпеливо позволил барону слизать шоколад с его пальцев.

Маледикт растянулся на бархатном покрывале, кружево рукавов вспенилось вокруг коробки конфет. Скрестив ноги в туфлях, он потянулся за очередной конфетой. Ворнатти шлепнул его по руке.

— Мое. Но я поделюсь.

Маледикт принял конфету из трясущейся руки Ворнатти, аккуратно подхватив ее языком и зубами и высосав сладкую начинку из темной оболочки. Глядя на юношу, Ворнатти сам взял еще одну конфету.

Джилли крутил упаковку в руках; на этикетке значилось «Наслаждение» — название магазина, в котором Арис покупал карамель для принца. Он взял одну конфету, и запах ударил ему в нос, манящий, соблазнительный, и все же…

— Ты что, не хочешь шоколада? — спросил Маледикт, кладя голову на плечо Ворнатти и позволяя старику поцелуями собрать со своих губ остатки лакомства.

Джилли надкусил конфету. Сладость разлилась по языку — ароматная, нежная, тягучая. Он решительно глотнул — и вдруг почувствовал тошноту, как человек, внезапно обнаруживший в яблоке червя. В памяти всплыл образ виселицы.

— Тебе они не по вкусу, Джилли? — удивился Маледикт.

— Не обращай на него внимания, — посоветовал Ворнатти. — Он просто не умеет быть благодарным. — Уловив тревожную нотку в голосе барона, Маледикт приник ближе.

— А я умею, — проговорил он, подавая Ворнатти следующую конфету.

— Сладкий маленький врунишка, — проговорил старик, хотя тонкая кожа на его щеках раскраснелась от удовольствия. Джилли закинул конфету в рот целиком и поспешно прожевал, стараясь не смотреть, как Ворнатти поглаживает Маледикта по бедру.

— Не принуждай себя, Джилли, — сказал Маледикт. — Я заказал устриц на ужин. Присоединишься к нам, Ворнатти?

— Думаю, нет. Останусь в постели, буду есть шоколад и вести себя, как избалованный старый дурак, — ответил Ворнатти, благодаря покладистости Маледикта впавший в благодушное настроение, каким нечасто баловал своих домашних. — Повремени. Я буду кормить тебя шоколадом, пока не зазвонят к ужину.