Убежденный холостях - Шелдон Дороти - Страница 31

Он пересек холл и взял ее за руки:

– Дорогая моя Ариадна, ты была просто восхитительна, они все нашли тебя очаровательной.

Это, конечно, очень приятно, подумала Ариадна, но было бы еще лучше, если бы нашел меня очаровательной и сам Джонатан. Возможно, его друзья и полюбят ее, но не этого она ожидает в первую очередь: очарование, внушенное ею другим, не казалось ей чем-то существенным, если его не замечал ее муж. Она деликатно высвободила руки из его ладоней, еще раз пожелала спокойной ночи и направилась к лестнице.

Если бы она знала, что переживал профессор! Он не переставая думал об Ариадне, лишь одна она весь вечер владела его вниманием. Как она преобразилась! Такое впечатление, что она владела какой-то особой тайной перевоплощения. Но как бы там ни было, тайны своей она не раскрывала. Он улыбнулся: ее пожелание спокойной ночи было дружелюбным, как всегда, но не слишком ли поспешным? Чем-то ему это даже нравится, она застенчива лишь до определенного предела, и вообще этот ее сугубо реалистический взгляд на вещи…

Сопровождаемый собаками, он направился в кабинет, чтобы сделать кое-какие записи к предстоящей лекции, и работа на время вытеснила ее образ из его сознания. Но перед сном он с удовольствием вспомнил, что в ближайший уик-энд им с женой предстоит поездка в деревню, и порадовался, что в лице Ариадны нашел столь прекрасного компаньона, способного превратиться в невидимку, когда ему нужно поработать или почитать.

В пятницу утром они выехали из города, и так как рассчитывали провести уик-энд, работая в саду и прогуливаясь по окрестностям, Ариадна надела замшевую куртку и твидовую юбку с хлопчатобумажной рубашкой. Обулась она в практичные туфли на низком каблуке, а с собой прихватила простое платье джерси, шерстяной свитер, плащ и косынку.

В последние дни Ариадна не так уж часто видела Джонатана: каждый день он оперировал, консультировал пациентов, а по вечерам читал или готовился к очередной лекции, так что встречались они лишь за завтраками и ужинами или во время прогулок с собаками. Да и в эти короткие встречи говорил больше он, Ариадне же в основном приходилось слушать.

Как-то раз профессор спросил ее:

– Тебе не надоела моя болтовня?

– Нет, мне интересно все, что вы рассказываете о своей работе. Правда, я не все понимаю, но, надеюсь, позже немного разобраться в этом.

Он засмеялся.

– Мне бы раньше догадаться устроить тебе экскурсию в больницу…

Джонатан все эти дни был к ней весьма предупредителен, оказывал ей внимание, несмотря на перегруженность работой. Хорошо, что сейчас он свободен, думала она, когда они проезжали по шоссе мимо бескрайних полей…

Миновав какой-то живописный городок с островерхими черепичными крышами, Мелвилл свернул на узкую проселочную дорогу. Во время путешествия он почти все время молчал, но тут повернулся к Ариадне и сообщил, что они уже милях в двух от деревни.

– Деревушка Блюстрим – очаровательное место, – продолжал он, – сейчас сама увидишь. Расположена в долине с церковкой на холме. Наш коттедж не в самой деревне, а в десяти минутах ходьбы от нее. Он стоит на отшибе, зато ручей протекает совсем рядом от него. Удивительно живописное место. Надеюсь, тебе там понравится.

– Не сомневаюсь, – сказала Ариадна, вообще любившая природу. – Вы приезжаете сюда только по выходным или в отпуск тоже?

– Когда свободен, то каждую неделю, особенно летом. И в отпуск тоже. Но если ты пожелаешь, мы можем съездить за границу, во Францию, например.

– Я никогда не выезжала из Англии, – весело откликнулась Ариадна, – да и вообще мало чего знаю о других странах. Наверное, это так интересно – посмотреть другие страны.

– Мне-то приходилось ездить за границу довольно часто, – заметил он. – Семинары, прием экзаменов у студентов и все в таком роде. Ну, еще разные консультации, показательные операции… Мои собственные, конечно.

Ариадну вдруг обеспокоила мысль, что в других странах профессора наверняка окружают очаровательные женщины. Но ведь он хочет взять ее с собой… Может, он… Нет, подумала она, не обольщайся!

Блюстрим действительно оказался живописным селением с пабом «Золотой фазан» на самом бойком месте на рыночной площади. Дома старой постройки, несколько магазинчиков, выглядящих так, будто они существуют тут испокон веку. В конце деревни, на полпути к церкви, Джонатан свернул в одну из боковых улочек. Они миновали два-три дома и, проехав еще немного, остановились перед чугунными воротами. Джонатан вышел, открыл их и, въехав во двор, остановил машину почти перед самой дверью коттеджа. Дверь была дубовой, неширокой, с низкой притолокой. На крыльце, по обе стороны от него, располагались литые чугунные скамьи. Собаки выскочили из машины и залились счастливым лаем.

– Посиди, пока я закрою ворота, в машине: псы всегда немного шалеют, когда я их сюда привожу.

И неудивительно, подумала Ариадна, тут и самой недолго ошалеть от опьяняюще чистого воздуха. Коттедж ей очень понравился. Черепичная красная крыша, побеленные стены, яблоневые и вишневые деревья в саду.

Хотя ветер был достаточно свеж, погода стояла ясная, легкие белые барашки облаков неспешно проплывали по голубому небу. Ариадна вдыхала полной грудью пьяняще свежий воздух и любовалась клумбами с бледно-желтыми и белыми нарциссами и ранними тюльпанами.

– Какой чудесный сад, Джонатан, как здесь хорошо, спокойно…

Профессор отпер дверь коттеджа. Собаки, толкаясь и прыгая, проникли в дом первыми. Ариадна же, осматриваясь, остановилась в узком коридорчике. Одна из дверей, открытая Джонатаном, вела в маленькую кухоньку. Заглянув через его плечо, она увидела там деревянный некрашеный стол, оштукатуренные стены, старомодную раковину белого фаянса, ярко-зеленые эмалированные кастрюли на полке и небольшой холодильник рядом с газовой плитой. Все так и дышало покоем и уютом.

Ариадна одобрительно покачала головой.

– Было бы жалко, если бы все тут модернизировали. Затем она вернулась к двери и, открыв ее, хотела выйти, чтобы получше осмотреть сад.

И тут на ступеньках увидела жалкую, со спутанной шерсткой кошку, тощую, как скелет. Она даже не пыталась убежать, только беззвучно мяукнула, когда Ариадна нагнулась к ней. Собаки залаяли, кружа вокруг, и она, тревожась, взяла кошку на руки и позвала Джонатана.

Он в это время подключал баллон с газом к плите, но тревога в голосе Ариадны заставила его немедленно поспешить к ней.

– Смотрите, кого я нашла на лестнице. Она, кажется, собирается рожать котят, а сама умирает с голоду. Ох, Джонатан…

Профессор взял кошку из ее рук.

– В холодильнике должен быть пакет молока, вскипяти ей немного, – сказал он, осматривая и легонько прощупывая кошачий животик. – Никаких повреждений и нарушений я не нахожу. Просто она действительно умирает с голоду. Дайте ей молока, только на первый раз совсем немного, а я поищу коробку и старые газеты. Ее надо согреть. Я разведу огонь в камине.

– А собаки?

– Они ее не тронут.

Он вышел и вскоре вернулся с коробкой и пачкой старых газет. Как только кошка с жадностью допила молоко, он посадил ее в коробку, которую поставил на стол.

– Она, кажется, не наелась, – сказала Ариадна. – Может, налить ей еще молока?

– Да, минут через двадцать и опять немного. И посмотри, что у нас есть в буфете из продуктов…

Спустя полчаса они сидели возле камина с чашками растворимого кофе в руках.

– Боюсь, начало нашего уик-энда нельзя назвать удачным.

– А я рада, что мы подоспели вовремя и помогли этой кошке. Теперь все будет в порядке. Наверное, вы провели в этом доме немало счастливых минут, не так ли? – И, заметив его вопросительный взгляд, добавила: – Для вас это знакомые с детства места…

Мелвилл ничего не ответил, но через какое-то время сказал:

– Чувствуй себя здесь хозяйкой, Ариадна. Миссис Стоун поддерживает тут порядок, пополняет запасы в буфете.

Гостиная была небольшая, с открытым камином, парой кресел с резными спинками, громоздким деревянным старинным столом и столиком поменьше, с нишей, в которой были устроены полки, заполненные книгами, и гардеробом в углу. На крашенных бежевой краской стенах висело несколько акварелей. Уютный домик, думала Ариадна, когда Джонатан показывал ей остальные комнаты. В одной из комнат стоял круглый стол, окруженный стульями с прямыми спинками и плетеными сиденьями, старинный буфет и небольшой столик под решетчатыми окнами. Джонатан толкнул еще одну дверь, и они вышли в холл, из которого поднималась узкая винтовая лестница. Наверху оказалось две одинаковые спальни с общей ванной комнатой, расположенной между ними. Обе спальни меблированы довольно просто, занавески и покрывала ситцевые, но паркетный пол устилали нарядные пестрые мохнатые коврики. Кто-то здесь постарался навести уют, и вряд ли сам Джонатан выбирал эти прелестные абажуры и настенные бра для каждой комнаты. Здесь явно ощущалось прикосновение женской руки, подумала Ариадна и простодушно спросила: