Случай в Момчилово [Контрразведка] - Гуляшки Андрей - Страница 31

— Не клеится у меня с этим делом, — вздохнул бай Гроздан. — Ничего не получается. А что касается той ночи, про которую ты меня спрашивал, то тут вот какая история. Балабаница была в сыроварне. Ее смена заступила вечером и ушла утром, с восходом солнца. Так что Балабаница не была дома всю ночь. Дед Манаси, хозяин Кузмана Христофорова — инженера, значит, — тот оставался на пасеке с предыдущего дня. Ичеренский, как ты знаешь, каждую субботу уезжает в Пловдив. А капитан в тот вечер был на посиделках в селе Луки. Вот они какие, мои сведения. Больше я ничего не знаю.

Аввакум огляделся по сторонам, вынул из плаща платочек и начал старательно чистить свои ботинки.

Во дворе напротив Надка сердито разгоняла кур.

— Спасибо тебе за помощь, — сказал Аввакум, отворяя калитку. — Кое-что из того, что ты упомянул, очень интересно. Буду иметь это в ввиду!

Он поднялся к себе в комнату, лег на кровать и так, не шевелясь, пролежал больше часа.

Окно было раскрыто, и сквозь редкие ветки суковатой сосны проглядывали осыпи придавленной тяжелыми тучами, окутанной туманом Змеицы. Тянуло холодом, по подоконнику стучали дождевые капли. На-верху, на чердаке, поскрипывала дверь, которую забыли закрыть.

Что он будет иметь в виду? Он сказал председателю, что будет что-то иметь в виду. Но что? Нити запутывались все больше и больше, следы настоящего преступника, вместо того, чтобы вырисовываться яснее, начинали исчезать, теряться в какой-то непроглядной мгле, вроде той, что окутала Змеицу.

К тому же его вдруг одолела усталость, мысли рассеивались, он ни как не мог сосредоточиться на том главном, над которым размышлял дни и ночи подряд. Этого главного как будто вовсе не было — он знает лишь цепь ненужных и незначительных фактов.

Он прислонился к стене и закрыл глаза.

Эта дрема продолжалась всего пятнадцать минут. Он встал, расправил плечи — от сырости его пробирала дрожь, — закурил и начал по привычке расхаживать взад-вперед по комнате.

Какой-то человек в синих перчатках разбил окно военно-геологического пункта и украл важный чертеж стратегического значения.

Аввакум подумал: «А ну-ка, начнем отсюда — с перчаток».

Итак, преступник действовал в перчатках… Почему? Естественно, чтобы не оставить следов своих пальцев! Но какой преступник действует в перчатках? В перчатках действует тот, над чьей головой уже висит какая-то опасность. — человек, играющий с огнем и имеющий намерение продолжать свою игру. Случайный преступник не станет прибегать к таким мерам предосторожности. Случайный преступник не замешан в преступлениях и не станет помышлять о новых. Над ним не тяготеют никакие подозрения, он не связан с другими преступниками, которые, будучи раскрытыми, могли бы навлечь беду на его голову. Следовательно, он не нуждается в подобных мерах предосторожности. Таким образом, человек, проникший на пункт, боится разоблачения, он прилагает усилия к тому, чтобы остаться неразоблаченным, значит, он вообще замешан в опасной и преступной деятельности.

Аввакум нагнулся, посмотрел в окно, затем опять начал ходить по комнате.

Он снова ухватился за пойманную нить.

Председатель и секретарь партийной организации утверждают, что не встречали в селе человека, который носил бы синие перчатки. Этим людям надо верить; и тот и другой не отсиживаются дома у печки, они местные жители и знают здешних людей до девятого колена. Притом синяя пряжа в селькоопе не продавалась, и надо полагать, что такая пряжа не поставляется и селькоопам других сел. В этом районе хорошо развито овцеводство, каждая семья получает шерсть на трудодни, и любая хозяйка сама в состоянии сделать себе несколько мотков пряжи. Но такая пряжа груба и жестка, волоконца у нее короткие и не вьются в спирали и колечки. А волоски, которые он обнаружил среди железных опилок и на чешуйках сосновой коры, длинные и в завитках, словно кусочки микроскопической пружины. Вывод прост — синие перчатки неизвестного связаны из мягкой фабричной шерсти. Пряжа из такой шерсти продается только в больших городах.

В больших городах продают и готовые перчатки. Он видел такие перчатки, и не в одном магазине. Но ни в одном магазине он не видел перчаток из пряжи, окрашенной в синий цвет. Среди готовых перчаток попадались бежевые, серые. Иных в продаже не бывает. Следовательно, синие перчатки X. сделаны из фабричной пряжи, но связаны «частным образом» в Момчилове женщиной, которая систематически занимается вязанием, доставая пряжу в городе.

Есть ли в Момчилове такая женщина? Есть. Это вдова лесничего, которого растерзали волки в Змеице. Женщина, которую Методий Парашкевов любил и, может быть, любит и поныне. Разумеется, нет никаких оснований утверждать, что именно эта женщина связала перчатки неизвестному преступнику. Тем не менее это факт, достойный серьезного внимания.

Аввакум достал записную книжку, оперся на стол и записал: «1. Проверить, вязала ли вдова лесничего перчатки из синей фабричной пряжи в начале весны».

Он улыбнулся. Безусловно, в начале весны! Если бы она связала до того, как кончилась зима, X. носил бы их в зимние холода, и в этом случае кто-нибудь да заметил бы, что в Момчилове есть человек, который носит синие перчатки.

Он закрыл блокнот и продолжил расхаживать между кроватью и рабочим столом Методия Парашкевова.

Обычно люди запасаются перчатками поздней осенью или в самом начале зимы, Никто не покупает теплых шерстяных перчаток весной. Это может случиться лишь в особых случаях, когда какие-нибудь необычные обстоятельства заставляют купить или заказать такие перчатки. Если удастся установить, что вдова лесничего вязала шерстяные перчатки из синей пряжи в течение весны или лета, то тот, кто их заказывал, безусловно, имел в виду нечто необычное. Стремление скрыть следы собственных пальцев и есть это нечто необычное.

Аввакум тихонько присвистнул и остановился посреди комнаты.

Но разве для этой цели не пригодились бы самые обыкновенные кожаные перчатки? Такие перчатки продаются в любом городе, их столько везде, что, как говорится, хоть пруд пруди.

Обзавестись человеку кожаными перчатками — раз плюнуть. Нужно только, чтоб он жил в городе, где есть магазины, торгующие подобным товаром! Но если человек живет в деревне, притом в летнее время, и обстоятельства вынуждают его в предельно короткий срок, в какой-то день-два, сделать нечто необычное, для чего необходимы перчатки, как тогда? И если он не хочет ввиду особых обстоятельств брать их «взаймы»? И у него нет возможности вырваться в город, чтобы купить их? В таком случае он, естественно, воспользуется тем, что доступно, то есть тем, что можно без труда достать на месте.

Аввакум усмехнулся и удовлетворенно потер руки. Синие шерстинки подсказали ему еще две интересные вещи: неизвестный вынужден был выполнять свою задачу в предельно короткий срок и без предварительной подготовки; это лицо состоит на такой службе, которая не позволяет ему незаметно в течение дня отлучаться, оставлять своих знакомых и коллег даже на несколько часов!

Воистину благословенны эти разговорчивые шерстинки.

Аввакум громко рассмеялся.

«Это признак усталости, — подумал он. — Мне не свойственно так смеяться».

Затем он спустился во двор, чтоб проверить, вернулась ли с работы Балабаница. Ни в доме, ни во дворе никого не было.

Закрывшись на ключ у себя в комнате, Аввакум отпер секретный замок чемодана и осторожно достал оттуда портативную радиостанцию. Он раскрыл ту страницу записной книжки, где был записан шифр, наладин связь и заработал ключом. Менее чем за минуту он передал в эфир свою первую шифрограмму из Момчилова. Она была крайне лаконична «Немедленно устройте выезд из села группы геологов хотя бы на одни сутки». И на этом кончил. Он снова спрятал радиостанцию и задвинул чемодан под кровать.

Начало смеркаться.

Надев спортивную куртку, он пересек двор. Теперь видимые сквозь тонкую сеть дождя запустелые хозяйственные постройки казались еще более мрачными и безнадежно заброшенными. Недоставало лишь традиционного ворона на прохудившейся крыше амбара, чтобы картина казалась полностью выдержанной в зловещем духе криминальных романов.