Гайдзин - Клавелл Джеймс - Страница 56

— Марлоу!

— Слушаю, сэр.

— Нам нужно выяснить, какого дьявола там происходит. Вы отправляетесь на берег... нет, вы понадобитесь мне здесь! Томас, не будете ли вы так любезны послать в миссию одного из своих офицеров? Марлоу, отрядите вместе с ними сигнальщика.

Генерал тут же дернул большим пальцем своему адъютанту, который заспешил прочь; Марлоу не отставал от него ни на шаг. Сератар плотнее запахнулся в сюртук из толстой шерсти, спасаясь от леденящего ветра.

— Боюсь, сэр Уильям накрепко заперся в миссии.

— Помнится, вы уже излагали своё мнение сегодня утром, — резко ответил адмирал.

Совещание, на которое он пригласил посланников, прошло шумно и не привело ни к какому решению, за исключением «немедленного выступления большими силами» графа Сергеева.

— Каковыми, мой дорогой граф, — тут же едко указал адмирал, — мы на данный момент не располагаем, если вслед за обстрелом города нам понадобится занять его и окрестности.

Кеттерер поджал губы и гневно уставился на Сератара, они давно не любили друг друга.

— Я уверен, сэр Уильям найдет выход, но скажу вам честно, я спалю Эдо дотла, если увижу, что наш флаг падёт, клянусь Богом.

— Я согласен с вами, — кивнул Сератар. — Это вопрос чести нации!

Лицо фон Хаймриха словно окаменело.

— Джапы не глупцы, в отличие от некоторых людей. Я не могу поверить, что они не станут считаться с той силой, которой мы сейчас располагаем.

Налетел неожиданный порыв ветра, заскрипев реями наверху, море ещё больше потемнело, серые облака густели с каждой минутой. Все глаза повернулись на восток, к черной линии шквала на горизонте. Шквал двигался в берегу, угрожая кораблям, стоявшим на мелкой воде.

— Марлоу, пошлите... Марлоу! — проревел адмирал.

— Слушаю, сэр? — Марлоу бегом бросился к Кеттереру.

— Ради бога, держитесь поблизости, до вас не докричишься! Просигнальте на все корабли: «Приготовиться выйти в море. При быстром ухудшении погоды действовать самостоятельно по моей команде. Соединиться в Канагаве, как только позволят погодные условия». Вы, капитаны, возвращайтесь на свои корабли, пока ещё есть возможность. — Они заспешили к трапу, радуясь возможности убраться подальше.

— Я тоже возвращаюсь на свой корабль, — сказал французский адмирал.

— Мы отправимся с вами, мсье адмирал. — Сератар повернулся к Кеттереру. — Благодарю вас за гостеприимство, адмирал Кеттерер.

— А как быть с графом Алексеем? Он ведь прибыл с вами, не так ли?

— Пусть себе спит. Русского медведя лучше не будить, n'est-ce pas[15]? — холодно заметил Сератар фон Хаймриху. Оба они прекрасно знали о заигрываниях Пруссии с русским царем с целью добиться нейтралитета России в случае любой конфронтации на Западе, что позволило бы Пруссии вести экспансию в Европе, осуществляя свою государственную политику, открыто направленную на объединение всех германоязычных народов в одну германскую нацию с Пруссией во главе.

Марлоу, спеша за сигнальщиком, увидел свой корабль, фрегат «Жемчужина», спокойно покачивающийся на якоре, и сердце его наполнилось тревогой. Он был готов выть с досады, что не стоит сейчас там, на капитанском мостике. Нахмурив брови, он опять посмотрел в сторону моря, оценивая взглядом линию шквала, тяжесть наливающихся свинцом туч, пробуя языком ветер и чувствуя в нем вкус и запах соли.

— Да, этот сукин сын задаст нам трепку что надо.

В зале для приема гостей британской миссии сэр Уильям в окружении офицера шотландцев, Филипа Тайрера и охранников, сидя в кресле, холодно смотрел, как три японских чиновника неторопливо рассаживаются напротив, а их телохранители занимают места за их спинами. На встречу прибыли седовласый старейшина Адати, даймё земли Мито, переодетый в самурая рыбак Мисамото и, наконец, коротконогий, с большим животом чиновник бакуфу, тайно говоривший по-голландски, чье секретное задание состояло в том, чтобы с глазу на глаз доложить Ёси, как протекала встреча и как вели себя остальные двое. По обыкновению, ни один из японцев не воспользовался своим настоящим именем.

Как и вчера, в миссию прибыли пять паланкинов — и с той же торжественностью, хотя количество охранников увеличилось. Два из них оказались пустыми, и это открытие странным образом встревожило сэра Уильяма. В добавление к тому, что самураи всю ночь беспрестанно рыскали вокруг храма и миссии, оно заставило сэра Уильяма послать флоту сигнал условной тревоги, приспустив вымпел до половины мачты. Он надеялся, что этот сигнал будет правильно понят Кеттерером.

На переднём дворе миссии Хирага, вновь переодетый садовником, был встревожен не меньше него, он встревожился ещё больше, когда увидел, что Ёси среди прибывших чиновников не оказалось. Это означало, что столь тщательно продуманный план нападения на Ёси из засады у самых ворот замка, когда он будет возвращаться назад, придется отменить. Он тут же постарался исчезнуть, но самураи охраны раздраженно приказали ему вернуться к работе. Кипя от возмущения, он подчинился, ожидая, когда представится возможность улизнуть.

— Вы опоздали на два часа, — ледяным тоном произнес сэр Уильям, давая первый орудийный залп по противнику. — В цивилизованных странах дипломатические встречи происходят в назначенное время, без опозданий!

Немедленно хлынул поток извинений, цветистых и совершенно пустых. Потом последовали обязательная церемония представления, сладкоречивые комплименты, изматывающая вежливость и свыше часа бестолковых словопрений: требования, которые невозмутимо отклонялись, долгие споры, просьбы об отсрочке, выражение крайнего удивления, когда удивляться, казалось, было нечему, вопросы, которые приходилось повторять по нескольку раз, игнорирование фактов, закрывание глаз на правду, алиби, объяснения, размышления, извинения — и все это с предельной учтивостью.

Сэр Уильям уже был готов взорваться, когда с большой торжественностью старейшина Адати извлек из рукава свиток с печатью и протянул его переводчику, который передал его Иоганну.

Всю усталость Иоганна как рукой сняло.

— Gott im Himmel![16] Это же печать родзю. — А?

— Совета старейшин. Я её ни с чем не спутаю — это такая же, какую получил посол Харрис. Вам лучше принять свиток, официально, я имею в виду, сэр Уильям, потом я прочитаю послание вслух, если оно на голландском, в чем я сомневаюсь. — Он подавил нервный зевок. — Вероятно, какой-нибудь новый фокус с целью протянуть время.

Сэр Уильям сделал все так, как подсказывал ему Иоганн, внутренне морщась от своей беспомощности и необходимости полагаться на наемных переводчиков-иностранцев.

Иоганн сломал печать и пробежал глазами документ. Его удивление было открытым:

— Оно на голландском, клянусь Богом! Опуская титулы, официальные клише и прочее, здесь говорится: «Совет старейшин, получив то, что представляется ему обоснованной жалобой, приносит извинения за... за проступок своих подданных и желает пригласить высокочтимого британского посланника и других аккредитованных посланников на встречу с Советом через тридцать дней, считая от сегодняшнего числа, в Эдо, когда и будет подана официальная жалоба, вопрос обсужден, необходимые действия предприняты и компенсация за вышеуказанное нарушение согласована. Подписано... Нори Андзё, главный министр».

Огромным усилием воли сэр Уильям удержал внутри рвущееся наружу ликование. Эта невероятная уступка давала ему ту самую возможность сохранить лицо, в которой он так отчаянно нуждался. И теперь, если ему удастся дожать их ещё немного... Краем глаза он вдруг заметил широкую улыбку на лице Тайрера, и это мгновенно привело его в ярость. Не поворачивая головы, он прошипел:

— Прекратите улыбаться, чертов вы идиот, — и сразу вслед за этим добавил сердито: — Иоганн, скажите им, они получат мой ответ через три дня. Тем временем я хочу получить немедленную компенсацию — золотом, через три дня — в размере десяти тысяч фунтов стерлингов для семей сержанта и капрала, которые были убиты в этой миссии в прошлом году. Требование об этом возмещении подавалось им уже четыре раза!