Гайдзин - Клавелл Джеймс - Страница 329

— Работа будет для него лучшим лечением, и он нужен мне здесь.

— Возможно, вы правы. — Ещё один зевок. — Господи, как я устал. Вы знаете, что Хоуг отплывает с сегодняшним пакетботом?

— Да, он говорил мне. По крайней мере, сказал, что поговорил с вами и что вам он не нужен. Видимо, Тесс приказала ему вернуться сразу, как только он будет знать... если окажется, что она не в положении.

— Да. Между нами, Уильям, он вдруг спешно засобирался назад в Индию, думает, что там его счастье. Надеюсь, он отыщет его, он великолепный врач, вот только болтает слишком много. — Нахмуренный лоб и подавленный зевок. — Он не рассказывал, что Тесс написала в своём письме?

— К Анжелике? Нет. Сказал, что она ему письмо не показывала. Трудно погонять этого быка, когда нельзя щелкать бичом над его головой, — сказал сэр Уильям, внимательно наблюдая за Бебкоттом. — Днём заходил Небесный Наш, тоже ни словом не обмолвился об этом, сказал только, что Анжелика хотела, чтобы я удостоверил её подпись на письме, которое она посылает Тесс.

Бебкотт немного оживился.

— Хотелось бы мне знать, что в нем.

— Мое дело лишь засвидетельствовать подпись. По всем правилам мне не обязательно знать его содержание.

Бебкотт вздохнул, снова зевнул.

— Мне так ужасно жаль её , так хотелось бы ей помочь, я бы все что угодно сделал... такая славная девушка, и как несправедлива к ней судьба. К ней и Малкольму. Ну что же, я пойду. Рад, что она пока нас не покидает, она станет кому-то редкой женой. Через несколько часов увидимся.

— Выспитесь хорошенько, и спасибо вам, вы здорово поработали. Кстати, — остановил его сэр Уильям. Он не хотел, чтобы Бебкотт уходил, и в то же время боялся, что, если тот останется, его одолеет искушение показать ему письма Андре, спросить его совета. — Когда вы в следующий раз встречаетесь с Андзё?

— Через неделю или две, когда кончится лауданум, без него старику придется совсем туго.

— Так он безнадежен?

— Совершенно. Ему осталось лишь несколько месяцев, анализы указывают на это достаточно четко — внутренности у него ни к черту. Наш человек Ёси. — Ещё один болезненный зевок. — Как вы считаете, это Андзё, или Ёси, или оба они отдали приказ о поджоге?

— Тот ли, другой ли, оба ли или ни один из них — этого мы никогда не узнаем. — Он смотрел, как Бебкотт, прихрамывая, направился к двери. — Джордж, с медицинской точки зрения, если женщине дать снотворное, мог бы мужчина овладеть ею, а она бы при этом ничего не почувствовала?

Бебкотт часто заморгал и повернулся к нему; всю усталость как рукой сняло.

— Почему это вы вдруг спрашиваете об этом?

— Да просто к слову пришлось, когда вы упомянули о лаудануме. Пару дней назад Сергеев развивал какие-то дикие теории насчет наркотиков, какая от них польза и вред. Могло бы такое случиться?

После некоторой паузы Бебкотт утвердительно кивнул, не поверив этому объяснению. Он знал, насколько тонко действует ум Вилли, и пытался угадать, почему он задал этот вопрос, но был слишком умен, чтобы повторять свой.

— Если бы доза была большой, а мужчина — не слишком диким, да, без всяких проблем.

Он подождал, но сэр Уильям лишь задумчиво покивал, поэтому он махнул рукой, прощаясь, и вышел. Сэр Уильям опять открыл папку.

Его пальцы дрожали, когда он перечитал заключительное письмо Андре. Все достаточно ясно. Вся цепочка событий началась с дозы снотворного в Канагаве, снотворного, которое ей дал Джордж. Если бы она проснулась, тот человек убил бы её , в этом не может быть никакого сомнения. Значит, она была спасена, но при этом погублена. Но почему тот человек не убил её потом, зачем ему было оставлять её в живых? Это лишено смысла, с какой стороны ни посмотри. И что произошло во французской миссии в ту другую ночь, когда он вернулся? Если бы не Джордж...

А что Джордж? Если он мог дать ей такое лекарство, чтобы помочь ей уснуть, чтобы сохранить её рассудок, он, конечно, с легкостью мог проделать то же самое и с Андре, чтобы избавить от шантажиста женщину, которую он явно любит. Чрезмерно большая доза того же самого лекарства...

Джордж Бебкотт? Господи, я, должно быть, схожу с ума. Не мог он пойти на такое!

Или мог?

А Анжелика, не может быть, чтобы она проделала все это! Или может?

Чёрт побери, что же мне делать?

60

— Извините, сэр. Пришла мисс Анжелика, — доложил Бертрам.

— Проводите её сюда. Потом можете быть свободны. Ужин в девять. Проследите, чтобы «Красотка» не отплыла без моих депеш.

— Слушаюсь, сэр. Она одна, мистера Ская с ней нет.

Сэр Уильям с трудом поднялся со старого кресла, он устал, и на душе у него было скверно; папка Андре лежала лицом вниз на его рабочем столе.

Она вошла, физически притягательная, как всегда, но другая, с застывшим лицом, и что-то ещё было в её облике, что он не смог определить. Пальто, капор, перчатки. Черный цвет ей к лицу, подумал он, оттеняет белизну кожи, она так красива и молода. Любопытно, она что, плакала?

— Добрый вечер, как вы себя чувствуете, Анжелика?

— О, хорошо, благодарю вас, — механически ответила она, не похожая на себя, обычно такую собранную и уравновешенную. — Мистер Скай сообщил вам, что мне нужно заверить у вас подпись сегодня вечером?

— Да. — Он подошел к столу, картины, столь живо описанные Андре, мешали ему сосредоточиться. — Я... пожалуйста, садитесь. — Она подчинилась, и когда он посмотрел на неё, ещё одна тень промелькнула в глубине её очаровательных глаз. — Что случилось? — мягко спросил он.

— Ничего. Я... сегодня днём я услышала об Андре, что он... что он погиб. Я бы пришла раньше, но мне... — С видимым усилием она отвлеклась от этих мыслей, достала из сумочки конверт и положила письмо на стол. — Пожалуйста, как мне его следует подписать?

Он сложил пальцы домиком, обеспокоенный тем, что снова, и так скоро, призрак Андре вторгся в его комнату — не по его прихоти.

— Даже и не знаю, что вам сказать. Насколько я понял со слов мистера Ская, вы согласились с миссис Тесс Струан, помимо прочих условий, отказаться от своего титула «миссис»?

— Пожалуйста, вы можете прочесть письмо, если желаете, — предложила она тусклым голосом.

— Спасибо, но это не обязательно, — ответил он, сопротивляясь необоримому порыву прочесть короткий документ. — О чем вы договорились с ней, меня не касается, если только вам не нужен мой совет.

Она безразлично покачала головой.

— Что ж, тогда... Скай выдвинул юридическое соображение, я не уверен, что он прав, но не вижу причин, по которым оно не может быть удовлетворено. Вы отказываетесь от титула «миссис» на все времена. Но, как он совершенно справедливо указал, только после того, как поставите свою подпись, поэтому вам лучше всего подписаться «миссис Анжелика Струан, урожденная Анжелика Ришо», и это должно предусмотреть все возможные варианты.

Он наблюдал, как она наконец сосредоточилась на происходящем и взяла в руки перо; его сознание заполнял чудовищный рассказ, который Андре передал из своей пылающей могилы, — невозможно, чтобы она сумела так много скрыть от нас, просто невозможно, чёрт меня подери.

— Вот, — сказала она. — Теперь готово.

— Я чувствую себя обязанным спросить: вы уверены, что поступаете правильно — никто никоим образом не заставляет вас подписывать этот документ, что бы он ни содержал?

— Я подписываю его по своей воле. Она... она предложила мне соглашение, сэр Уильям. И если говорить правду... если говорить правду, оно справедливо. Некоторые из условий изложены грубо и могли бы быть смягчены, возможно, будут смягчены, но Малкольм был её сыном, она имеет полное право забыть о приличиях. — Анжелика встала, убрала письмо в конверт и в сумочку, желая уйти побыстрее, желая остаться. — Благодарю вас.

— Задержитесь на секунду. Вы не... может быть, вы не откажетесь отобедать завтра? Будут лишь несколько близких знакомых. Я думал пригласить Джейми и мисс Морин.