Гайдзин - Клавелл Джеймс - Страница 327

59

— Аллилуйя! — воскликнул Горнт, чувствуя, как закружилась голова, но по-прежнему остался стоять у камина.

Веер замер.

— Аллилуйя? И это все? — тихо промурлыкала она, и её сердце забилось быстрее.

— О нет, но сначала скажите мне, каковы ваши условия. Она засмеялась.

— А должны быть условия?

— Я начинаю понимать, как работает ваш ум часть времени.

— Когда вы поднимитесь на «Красотку из Атланты»?

— В самый последний момент. Нам так много нужно... обсудить.

— Да. Эдвард, будут ли наши дети воспитаны как католики, и состоится ли венчание в католической церкви?

— Это условие?

— Вопрос.

Он задумался, спуская разум с поводка, чтобы тот устремился вперед и обежал все кругом; ему хотелось быть осторожным в этом море, изобиловавшем подводными рифами.

— Не вижу причин, почему бы нет. Я не католик, как вам известно, — медленно проговорил он, — но если таково ваше желание, я бы не стал возражать... — Последний фрагмент мозаичной головоломки встал на место, ослепив его своей силой. — Аллилуйя!

— Что?

— Просто идея. Мы поговорим о ней через минуту. А теперь игры в сторону, Анжелика, — сказал он, строго глядя на неё. — Условия? Что кроется в этой вашей волшебно умной головке?

Она встала. Поднявшись на цыпочки, она коснулась губами его губ в нежном поцелуе. Её губы были мягкими, дыхание сладким.

— Спасибо, что спросили, и за все, что вы уже сделали для меня. Он положил руки ей на бедра, чуть ниже талии. Оба заметили,

что их тела словно подогнаны друг к другу, но ни он, ни она не признали этого вслух.

— Условия?

— Скажите мне сами, каковы они, Эдвард.

Теперь, когда она ответила на главный вопрос и вручила ему все ключи, он не спешил.

— Я отгадаю три, — сказал он с улыбкой. — Если угадаю правильно, вы назовете мне остальные?

— Согласна.

Ей было приятно чувствовать так близко его крепкое тело. Как и её мягкие изгибы доставляли ему удовольствие, отвлекая его внимание. Без малейшего усилия. Осторожно, это её главный козырь, и игра вступила сейчас в свою самую опасную стадию — определяется будущее. Чёрт подери! Так нетрудно сделать этот поцелуй более серьезным, даже слишком легко, и так легко подхватить её сейчас на руки, отнести к кровати в соседней комнате и проиграть — каков бы ни был результат — ещё до того, как ты дойдешь до двери.

Его больше возбуждало то, что необходимо было сдерживаться, ждать самого подходящего момента — как с Морганом Броком, — принять как факт свою страсть к ней и отложить её в сторону, пытаясь вместо этого проникнуть своим разумом в её. Три условия? Мне известны по меньшей мере пять, подумал он, стремясь выйти победителем, нуждаясь в этой победе, ибо привык всегда побеждать.

— Не обязательно в том же порядке, — начал он. — Первое, я добиваюсь повышения содержания, скажем, не меньше четырех тысяч в год. Далее, мы станем проводить некоторое время в Париже и Лондоне, скажем, один месяц каждые два года, учитывая время на переезд, получается почти полугодовое путешествие. Следующее, деньги, переданные Тесс в траст, какова бы ни была сумма, останутся под вашим контролем, не моим. — Он увидел, как танцуют её глаза, и понял, что победил. — Ну и ещё одно для ровного счета, я должен до безумия любить вас до скончания века.

— Вы так умны, Эдвард, я знаю, мы будем очень счастливы. — Странная улыбка вернулась к ней. — Теперь, пять было бы лучше четырех, и два месяца лучше одного.

— Я попытаюсь устроить пять, хотя обещать не могу, — тут же ответил он, — и согласен на два месяца, если все остальное уравняется. Что ещё?

— Ничего важного. Нам понадобится дом в Париже, но как только вы его увидите, он вам тоже очень понравится. Больше ничего, кроме того, что вы пообещаете обожать меня.

— Об этом можно было бы не просить, но я обещаю. — Его руки сжали её сильнее. Она приникла к нему, сливаясь, чувствуя себя под защитой, хотя все ещё не уверенная в нем. — Вы желаннее любой другой женщины из всех, кого я когда-либо встречал, — сказал он. — Уже одно это достаточно плохо, но ваш ум поражает не меньше, и ваши хитросплетения... нет, это плохое слово... ваши всплески гениальности... — Он на мгновение отстранил её от себя и пристально вгляделся в её лицо. — Нет, вы потрясающее создание, с какой стороны ни посмотри.

Она улыбнулась, но осталась в его объятиях.

— Почему вы так говорите?

— Католический брак. — А!

— Да уж, а! — Он рассмеялся. — Это, моя юная умница-леди, и есть ваш волшебный ключик, потому что, вспомнив ваше письмо, я вдруг догадался о том, что вы уже решили для себя: католический брак раз и навсегда устраняет вас как угрозу для Тесс. Для Тесс католический брак полностью аннулирует ваш протестантский брак в море, каким бы он ни был законным, законным согласно английскому законодательству.

Она мягко хохотнула, поудобнее устраиваясь у него на груди.

— А если бы вы сказали, что вы, по вашему мнению, смогли бы уговорить меня выйти за вас замуж, и, будучи сами протестантом, предложили бы добровольно пойти на подобную жертву, эта женщина, бесспорно, с радостью дала бы вам все, что вы у неё попросите, для нас обоих, если ваши просьбы будут разумными. Нет?

— Да. — Он вздохнул. — И что за просьба у вас на уме?

— Ничего особенного, но Малкольм как-то объяснил мне значение жокей-клуба и в Гонконге, и в Шанхае. Он говорил, что, наряду с советами Гонконга и Шанхая, вся власть в мире бизнеса сосредоточена именно там. Её влияние обеспечило бы вам должность стюарда в одном и членство в другом. Нет?

Он захохотал и крепко обнял её.

— Вы живая классика, мадам. Ради этого я даже стану католиком.

— В этом нет нужды, Эдвард.

— Вы полюбите Шанхай всем сердцем. Теперь мои условия.

— О?

Он с радостью отметил, как в глубине её глаз промелькнула тревога, но скрыл своё удовольствие и придал лицу более суровый вид. Мне ни к чему выдвигать предварительные условия, подумал он с затаенной улыбкой: муж имеет некие неотъемлемые права, как, например, право собственности на все имущество своей супруги. Благодарение Богу, мы живем в мире мужчин.

— Первое условие заключается в том, чтобы вы любили меня всем сердцем и душой.

— О, я постараюсь, и постараюсь быть лучшей женой на свете. — Она теснее прижалась к нему. — И?

Чутким ухом он уловил в её голосе подспудную тревогу и рассмеялся.

— Это все, кроме того, что вы дадите обещание позволить мне обучить вас игре в бридж и маджонг — тогда вам в жизни не понадобятся деньги на булавки ни от меня, ни от кого-то ещё.

Мгновение она пристально смотрела на него, потом потянулась вверх. Их поцелуй скрепил сделку, и потом он бережно отстранился, чувствуя, что кровь ударила ему в голову.

— Я жду не дождусь, Анжелика.

— Я тоже.

— Теперь мы должны выработать план, времени у нас немного. Сначала получите подпись сэра Уильяма, быстро туда и обратно. Моя дорогая, я так счастлив, что вы приняли мое предложение.

Ей захотелось тихо заурчать, как кошке.

— Я так счастлива, что не могу выразить. Когда вы вернетесь, мы останемся здесь или уедем в Шанхай?

— В Шанхай, и как можно скорее, как только Броки пойдут ко дну. — Он поцеловал её в нос.

— А, Броки. Вы уверены? Вы уверены насчет них? Все наше будущее, вообще все зависит от этого, не так ли?

— И от Тесс, однако я уверен, моих улик достаточно, а её злоба сцементирует их и обеспечит их гибель — она тоже должна понимать это, иначе она никогда не сделала бы даже такого жалкого предложения. Но и в этом случае мы должны быть осторожны. То, как мы будем вести себя наедине, — одно дело, но в течение шести месяцев — столько времени уйдет у меня на то, чтобы перевезти вас в Шанхай, защитить вашу незапятнанную репутацию, запустить в дело компанию «Ротвелл-Горнт», привести в порядок ваши финансы, — мы должны выглядеть в глазах всех только добрыми друзьями. Я обожаю вас.