Гайдзин - Клавелл Джеймс - Страница 315

— Пейте из бутылочек, это лучше, чем чашки. Моя горячая, ваша холодная. Благодарю вас за то, что вы купили мой контракт. A ta sante.

— A ta sante, je t'aime.

— A, со кa! Je t'aime. — Она осушила свою бутылочку, поперхнулась, потом рассмеялась, отирая подбородок. — Это было хорошо, так хорошо. Ложитесь в постель. — Она весело скользнула под покрывала. — Ложитесь в постель, Фурансу-сан, а то простудитесь.

Великолепный вкус напитка очистил его рот от мерзости и прогнал ощущение смерти, которое у него появилось. Он медленно снял с неё покрывало, до боли желая её.

— Пожалуйста, нет больше темноты. Пожалуйста?

— Если вы этого желаете. Темноты больше не будет. Только чтобы спать, neh?

С бесконечной признательностью он склонил голову на футон, чувствуя себя заново родившимся, поблагодарил её и лег рядом, любя и чудовищно вожделея её. Его рука потянулась к ней.

— Ах, Фурансу-сан, позвольте мне отдохнуть сначала, пожалуйста? — попросила она с нежностью, какой он ещё никогда не слышал. — Столько переживаний утомили меня. Позвольте мне отдохнуть немного, пожалуйста? Потом мы... потом, neh?

Его вспыхнувшее, как огненный шар, разочарование, едва не перешедшее в слепую ярость, было трудно сдержать. После секундного молчания он произнес так доброжелательно, как только смог:

— Конечно. — Больше не касаясь её , он лег на спину.

— Благодарю вас, Фурансу-сан, — устало прошептала она. — Пожалуйста, вы не дотянетесь до лампы? Уверните пламя, я хочу поспать немного, совсем чуть-чуть.

Он подчинился и лег опять; чресла мучительно сводило от желания.

В темноте она ощутила такой покой, какого не знала уже много лет, словно перенеслась назад в те далекие дни до смерти мужа, когда они жили в маленьком домике в Эдо со своим сыном, мальчиком, который теперь был в безопасности, уже у родителей своего отца, принятый в дом, нашедший там защиту и растущий самураем.

Фурансу-сан поступил плохо, что не дал мне нож, как обещал. Он заслуживает презрения. Но с другой стороны, он гайдзин и ему нельзя верить. Ладно, я знала, что он не выполнит свою часть договора, как я выполнила свою — что бы ни обещала мне Райко. Он лгал, когда ставил свою подпись, как лгала и она. Ладно, ладно. Я подготовилась к ним обоим, обманщику и обманщице.

Её улыбка стала шире. Старый знахарь не обманул меня. Я не ощутила никакого вкуса, не почувствовала ничего, но смерть уже бежит по моему телу и лишь несколько минут остаются мне в этом Мире Слез.

Мне и Зверю тоже. Он сам сделал выбор. Он нарушил своё обещание. Поэтому Нечистый заплатит за то, что обманул меня. Больше он не обманет ни одной женщины. И умрет неутоленный, с торчащим членом!

Он шевельнулся, услышав её тихий странный смех.

— Что?

— Ничего. Потом мы посмеемся над этим вместе. После сегодняшней ночи темноты больше не будет, Фурансу-сан. Не будет темноты.

Хирага ударил кулаком по татами, устав ждать Акимото. Он вышел в бурную ночь и поспешил по тропинкам через сад к потайной двери в ограде. Пробравшись на ту сторону, он направился к дому Такэды, пропустив в первый раз нужный поворот. На веранде он остановился. Изнутри доносился громкий храп.

— Акимото, Такэда? — тихо позвал он; ему не хотелось входить без предупреждения: каждый из них был опасен, когда дверь открывалась внезапно.

Ответа не последовало. Храп продолжался. Он бесшумно отодвинул сёдзи. Акимото сидел, склонившись над столиком, на полу вперемешку валялись бутылки из-под пива и саке. Такэды нигде не было видно. Хирага сердито встряхнул Акимото, осыпая его проклятиями. Юноша очнулся и поднял на него затуманенный взор, не проснувшись ещё окончательно.

— Что случилось? — Слова выговаривались с трудом, лицо Хираги было размытым и постоянно уплывало куда-то.

— Где Такэда? Проснись же! Бака! Где Такэда?

— Не з'аю, мы прос'а... прос'а пили тут...

На секунду Хирага остолбенел, весь его мир перевернулся с ног на голову, потом стремительно выскочил из домика и бросился через сад к ограде и тайнику.

Его разум затуманился. Потом вдруг словно молния сверкнула в голове, и он отчетливо вспомнил их план, где лучше всего расположить заряды, план, который был хорошо известен им всем. Паника придала его ногам силы. Он заглянул под домик Такэды, но ничего не увидел, в этот миг его нос учуял запах порохового дыма, и он нырнул под дом и пополз меж низких каменных опор, но запал был слишком хорошо спрятан и сильный ветер мгновенно растворял в воздухе его дым. Он вылез наружу и бросился назад в комнату, чтобы разбудить Акимото.

— Вставай, просыпайся же!

Когда юноша пьяно попытался оттолкнуть его, Хирага залепил ему пощечину, потом ещё раз. Боль прорезала его затуманенное сознание, и он начал приходить в себя.

— Такэда забрал бомбы, он поджигает эту гостиницу, одна лежит под нами... — Ухватив Акимото за ворот, Хирага грубо поднял его на ноги.

Тупо бормоча и наваливаясь на него всем телом, Акимото кое-как выбрался из комнаты, запнулся и полетел вниз по ступенькам на садовую дорожку; ветер яростно завывал вокруг. В этот момент бомба взорвалась.

Взрыв был несильным, он лишь сбил их с ног и проделал дыру в полу, шум ветра и толстые балки пола заметно приглушили грохот. Но брызги горящего масла были смертоносны. Пламя полыхнуло вверх и во все стороны.

— Пробирайся в подземный ход и жди меня там, — проскрежетал Хирага и побежал.

Удар взрывной волны и подобная близость смерти мигом согнали с Акимото весь хмель. Он пустился бегом, но ветер подхватил несколько тлеющих угольков и швырнул их на него. Он как безумный заколотил руками по одежде и отступил на несколько шагов, а когда вновь поднял глаза на дом, тот уже превратился в пылающий ад — татами из сухих рисовых стеблей, промасленная бумага на стенах и сёдзи, сухие доски пола, балки и соломенная крыша. На его глазах крыша провалилась, подняв к небу сноп искр, ветер тут же подхватил их и бросил на соседний дом. Солома на крыше занялась. Раздался звон пожарных колоколов — прислужницы, слуги, клиенты, куртизанки, стражники у ворот выбегали, чтобы узнать, в чем дело.

Хирага несся по дорожке к самому южному домику. Когда он был в нескольких шагах от него, бомба взорвалась. Этот взрыв был ещё слабее, но он швырнул его в кусты, где Хирага ударился о каменную фигуру дракона, украшавшую сад, с такой силой, что у него вырвался крик боли. Взрыв выбил опоры домика с одной стороны и разворотил угол, отчего все строение покачнулось и пьяно осело набок. Одна из стен загорелась.

Хирага заставил себя подняться и без колебаний прыгнул на веранду и проломился сквозь пылающие сёдзи. Разбрызганное повсюду горящее масло уже начало внутри своё губительное дело, дым не давал дышать. Его руки тут же метнулись к лицу, прикрывая его от невыносимого жара; он задержал дыхание, чтобы не наглотаться дыма.

Хирага увидел Тайрера, отброшенного взрывом в сторону и беспомощно пытающегося подняться на четвереньки, задыхающегося, окруженного пламенем, которое в следующий миг охватило сёдзи позади него, превратив их в огромную простыню огня. В других местах огонь набросился на пропитанные маслом стены, стойки, крышу и лизнул остатки футонов и пухового покрывала, на котором лежал Тайрер. Край его изорванного ночного кимоно загорелся, Хирага одним прыжком подскочил к нему, затоптал пламя и рывком поднял его на ноги. Одного взгляда на Фудзико было достаточно: взрывом её разорвало пополам, волосы её уже сгорели, и тело начало обугливаться.

Полуслепой от дыма, Хирага вытащил Тайрера на тропинку. В этот миг пылающая крыша обрушилась, и они покатились и рухнули друг на друга. Искры и уголья взмыли вверх, ветер превратил их в струю огнемета, поджигая другие домики, ограды, соседний чайный дом. Отовсюду слышались крики, вопли и предупреждения о пожаре, уже цепочки людей бросались то туда, то сюда с ведрами воды или подавали новые, большинство уже надело влажные маски, предохранявшие от дыма, которые всегда были в достатке и наготове.