Гайдзин - Клавелл Джеймс - Страница 276

— Он говорит, сэр Уильям: ах да, Соглашения. В духе новой дружбы он готов... позволить вам выполнить обязанность по выдаче этого... этого убийцы. Он пришлет людей, которые возьмут его под стражу, завтра. Насчет Соглашений, сэр, он говорит... он сказал буквально следующее: необходимы некоторые изменения, мы можем обсудить их через двадцать дней.

— Извините, сэр Уильям, — тихо заговорил Тайрер, — по поводу Накамы, могу я предложить, чтобы...

— Нет, Филип, не можете. Андре, передайте ему в точности: мы почтем за честь обсудить вопросы, затрагивающие наши общие интересы, в любое время. — Он очень тщательно подобрал слова и облегченно вздохнул, услышав ответ:

— Князь Ёси благодарит вас и говорит: мы встретимся через двадцать дней, если не раньше, а сейчас он возвращается в Эдо с доктором Бебкоттом.

Когда ритуал вежливых прощальных фраз и поклонов закончился и Ёси вышел, Сератар заметил:

— Уильям, я считаю, вы блестяще выскользнули из ловушки. Он хитер, этот японец. Мои поздравления.

— Касательно флота, — начал адмирал, горячась.

— Сначала позвольте мне отправить в путь Бебкотта и Тайрера. Пойдемте, Филип! — сказал сэр Уильям и, когда они очутились снаружи, прошипел: — Какого дьявола, что с вами такое?

— Ничего, сэр.

— Тогда почему у вас физиономия до башмаков вытянулась? Почему вы забываете, что ваша работа только переводить, а не вносить предложения?

— Извините, сэр, но по поводу Накамы, сэр...

— Я, чёрт побери, и так знаю, что это по его поводу. Вы же практически обделались прямо за столом переговоров! Или вы думаете, что наш лукавый хозяин этого не заметил? Ваша, чёрт подери, работа заключается в том, чтобы переводить, что говорится, и сидеть с каменным лицом, и только в этом. Дьявольщина, мне уже второй раз приходится предупреждать вас об этом!

— Извините, сэр, просто дело в том, что Накама важен и...

— Вы хотите сказать, Хирага, или как там ещё он сейчас называется? Господи Иисусе, он же обвиняется в убийстве. Я согласен, он был для нас кладезем информации, но, Боже Всемогущий, беглый самурай-отступник? Нам ещё повезло, что он не прикончил нас в собственных постелях, если подумать, что он имел свободный доступ в миссию и в ваше жилище.

— Как вы намерены поступить, сэр?

— Чёрт, так, как уже сказал: расследовать это дело, и, если все подтвердится, а я подозреваю, что подтвердится, долг чести обязывает нас выдать его.

— А не могли бы вы рассматривать его как политического беженца?

— О, ради бога! Вы что, совсем уже ничего не соображаете? Мы требуем репараций и выдачи преступников, виновных в убийстве наших подданных, так как, скажите на милость, мы можем отказать им в выдаче их соотечественника, который обвиняется и, вероятно, виновен в убийстве одного из их правителей? Ёси обещал ему честный суд.

— Он мертвец, вот весь суд, который ему уготован.

— Если он виновен, ничего иного он и не заслуживает. — Он заставлял себя говорить спокойно, потому что Тайрер очень хорошо работал сегодня, и он заметил, что растущая дружба между ними играла ему на руку: — Филип, я знаю, он имел огромную ценность, но его придется передать им после того, как я с ним поговорю. Я с самого начала предупредил его, что ему придется уйти, если его станут спрашивать. А теперь забудьте о Накаме и позаботьтесь выяснить все, что только возможно, о больном Бебкотта. Если нам хоть чуть-чуть повезет, это будет тайро.

Он вышел во двор, где Ёси садился в седло. Бебкотт ждал рядом с лошадью, которую ему одолжил Паллидар. Почетный караул окружал их, бдительно поглядывая по сторонам. По приказу Ёси носильщики отошли на несколько шагов от своих шестов с тюками, потом он знаком подозвал к себе Тайрера, который выслушал его, поклонился и вернулся назад.

— Он сказал, вы можете... э... пересчитать деньги не торопясь, сэр Уильям, пожалуйста, завтра передайте ему расписку. Этот человек, — он показал на Абэ, — придет завтра за Накамой.

— Поблагодарите его и скажите, что все будет сделано согласно его желаниям.

Тайрер подчинился. Ёси махнул рукой Абэ.

— Икимасо! — Они двинулись вперед неторопливой рысью, носильщики и мальчик-слуга затрусили следом.

— Вы готовы, Джордж?

— Да, благодарю вас, сэр Уильям.

— Ну, отправляйтесь. Филип, вы хорошо поработали сегодня, ещё несколько таких переговоров, и я буду рекомендовать, чтобы вас повысили в должности до полного переводчика.

— Благодарю вас, сэр. Могу я присутствовать при вашем разговоре с Накамой?

Сэр Уильям едва не сорвался.

— Как, чёрт подери, это возможно, когда вы отправляетесь в Эдо вместе с Джорджем. Где ваши мозги? Джордж, дайте ему рвотного, бедняга совсем ополоумел!

— Филип мне вообще-то не нужен, — сказал Бебкотт. — Я просто подумал, может быть, ему будет важно встретиться с этим «лицом без имени».

— Вы были совершенно правы, эта встреча могла бы иметь большое значение — Накама, или Хирага, или как его там, значения не имеет. Филип, это уже дошло до вас наконец?

— Да, сэр, прошу извинить меня, сэр. Бебкотт подался чуть вперед.

— Мне кажется, было бы неплохо придержать Накаму, пока мы не вернемся. Так, на всякий случай.

Сэр Уильям вскинул на него глаза; эта мысль одним скачком перевела всю идею с медицинским осмотром в иную, тоже вполне вероятную плоскость.

— Вы хотите сказать, они могут попытаться задержать вас? Взять заложником? Вас обоих?

Бебкотт пожал плечами.

— Накама важен для него. Никакой беды не случится, если мы проявим благоразумие, а?

Сэр Уильям задумался, нахмурив лоб.

— Я буду ждать вашего возвращения завтра. — Он подождал, пока они скроются из виду, потом вернулся в приемный зал.

В ту же секунду адмирал разразился:

— Никогда в жизни не слышал подобной белиберды! Построить им флот? Вы, должно быть, не в своём уме!

— Это не нам решать, мой дорогой адмирал, — спокойно ответил он, — этим займется парламент.

— Или, что более вероятно, император Наполеон, — резко вставил Сератар.

— Сомневаюсь, мой дорогой сэр, — сказал Кеттерер, его лицо и шея налились кровью. — Военно-морские дела других держав являются главной заботой Королевского флота, и любое вмешательство Франции в зонах британского влияния получит немедленный отпор.

— Совершенно верно, — громко произнес сэр Уильям, перекрывая их голоса, ибо лицо Сератара сравнялось оттенком с адмиральским и он приготовился пространно возражать. — В любом случае это будет политическое решение. Которое примут Лондон и Париж.

— Политика может идти к черту! — выпалил адмирал, его обвислые щеки тряслись от негодования. — Дюжина наших лучших кораблей в руках этих негодяев, когда вы сами видите, что они способны сделать с парой мечей? Я абсолютно против!

— Я тоже, — произнес сэр Уильям, — абсолютно, и буду рекомендовать именно это.

— Что?

— Я полностью согласен с вами. Такое серьезное решение находится целиком в ведении Адмиралтейства, которому будет помогать Министерство иностранных дел. То же самое и в отношении Парижа. Мы ничего не можем сделать, кроме как доложить обо всем своему начальству. Вам следует поступить точно так же. Благодарение Богу, японские власти наконец-то подтвердили наше право самим выступать против виновной стороны. Вы не согласны, адмирал?

— Если вы говорите о предложенной вами и могущей иметь самые пагубные последствия карательной экспедиции, здесь или в любом другом месте, то она ещё не одобрена Адмиралтейством и посему не одобрена мной. Я предлагаю вернуться на «Жемчужину», пока не начался дождь...

Сэр Уильям вздохнул и выглянул в иллюминатор кают-компании. Дождь на время прекратился, море по-прежнему было свинцово-серым, но не его настроение. Он получил денежную компенсацию, отпала необходимость немедленно сравнивать Эдо с землей, и через Ёси мы поможем сделать Японию современной, думал он. Мы подготовим ей счастливое место в семье народов, счастливое и для них, и для нас. Будет гораздо лучше, если это сделаем мы и привнесем в их жизнь британские добродетели, нежели французы насадят здесь свои, хотя их вИна, отношение к еде и совокуплению значительно превосходят наши.