Гайдзин - Клавелл Джеймс - Страница 270

Несмотря на глубокий траур, на Рождество она согласилась принять участие в званом обеде, который он давал в честь Альберта Мак-Струана и на котором присутствовали сэр Уильям, Сератар, Андре и большинство посланников. Обед прошел с тихим успехом. Хотя в Анжелике не осталось и следа былой веселости и она так мало походила на прежнюю себя, она была любезна и мила, и все отметили, насколько ещё более прекрасной она стала, обретя эту новую зрелость. Сегодня должен был состояться большой прием во французской миссии, на который они получили приглашения. Андре будет играть на рояле. Сомнительно, чтобы она стала танцевать, — ставки делались десять к одному, что не станет. По поводу того, понесла она от Малкольма или нет, ставки по-прежнему шли один к одному. О Гонконге никто не упоминал. Со времени их морского приключения и того успешного трюка в кабинете сэра Уильяма, который положил конец их пытке, они стали близкими друзьями и ужинали вместе в большинство из вечеров.

Ура этому Новому году, который будет чудесным!

Несмотря на все его прекрасное расположение духа, по телу пробежал холодок. Ситуация в бизнесе оставалась чреватой всякими неприятностями: вокруг Шанхая опять назревала гражданская война, в Макао — чума, гражданская война в Америке ужасна, голод в Ирландии, слухи о голоде здесь, бунты на Британских островах из-за безработицы и заработной платы на фабриках. Потом оставалась ещё Тесс Струан.

Чёрт, я пообещал себе не думать о ней начиная с 1 января 1863 года! Как о Морин...

Чтобы избавиться от щемящего чувства тревоги, он пришпорил лошадь. Хирага тотчас же последовал его примеру; они оба были хорошими наездниками. Для Хираги это была первая верховая поездка за долгое время, первая возможность передвигаться более-менее свободно за пределами Поселения. Он догнал Джейми, потом вырвался вперед. Вскоре они уже скакали радостным галопом. И так же скоро остались одни: их спутники повернули к ипподрому. Они перешли на мелкую рысь, наслаждаясь славным деньком.

Впереди они могли видеть извивающуюся Токайдо, пересеченную то тут, то там разлившимися речушками и бродами, по обе стороны которых ждали носильщики, чтобы перенести или перевезти на другой берег людей и сложенные у воды товары. К югу лежала Ходогайя. Её заставы были открыты. В добрые старые дни, до убийств на Токайдо, весной и осенью торговцы посещали деревню, чтобы выпить саке и пива, брали с собой еду в корзинах и устраивали пикники, смеялись и заигрывали со стайками прислужниц, которые старались затащить их в свои закусочные и рестораны. В многочисленных борделях здесь они не были желанными гостями.

— Эй, Накама, где ты встречаешься со своим родственником? — спросил Джейми, натягивая поводья у края деревни, неподалеку от заставы, остро чувствуя на себе враждебные взгляды путников. Но не переживая особенно. Он был вооружен, все могли видеть его револьвер в кобуре, висевшей на плече — Хирага был без оружия, так он думал.

— Я искать его. Лучче я ходить один на другой сторона застава, Дзами-сама, — ответил Хирага. Он был вне себя от радости, получив послание Кацуматы, и в то же время сердце его переполняли сомнения: для него было очень рискованно оказаться там, где сэр Уильям и Тайрер уже не смогут защитить его. Но он должен был узнать о Сумомо и об остальных, выяснить, что же действительно произошло в Киото и каков был новый план сиси. Каждый день сёя только качал головой:

— Прошу прощения, Отами-сама, у меня пока нет никаких известий о Кацумате или Такэде... и об этой девушке Сумомо или о Койко. Князь Ёси остается в замке Эдо. Как только я узнаю что-нибудь новое, я в тот же миг...

По-прежнему основательно закутанный в шарф, Хирага жестом попросил Джейми поехать вперед.

— Паза'руста, потом я находить харосый место для вас здать.

Стражники у заставы с подозрением посмотрели на них, слегка поклонившись и приняв в ответ их приветствия. Хирага поморщился, увидев на стене караульного помещения собственный портрет. Джейми не заметил его, и Хирага вообще сомневался, что он или кто-то другой узнал бы его с новой европейской прической и усами.

Хирага остановился у первой же гостиницы. Изъясняясь на плохом японском и подражая грубым манерам торговцев, Хирага нашел столик в саду и заказал чай, саке и пиво, несколько японских блюд и приказал прислужнице позаботиться, чтобы их не беспокоили, пообещав ей хорошие чаевые. Прислужница выслушала его, глядя в пол, но Хирага был уверен, что она видела его глаза и знала, что он японец.

— Дзами-сама, я назад через немного минут, — сказал он.

— Не пропадай надолго, старина.

— Да, Дзами-сама.

Хирага неторопливой походкой вышел на дорогу, направляясь к дальней заставе. Общая враждебность и дурные манеры бесили его, несколько воинственно настроенных самураев и кое-кто из путников заставили его сойти на обочину, чтобы дать им пройти. В то же время он с удовольствием отмечал про себя, что все принимают его за гайдзина, а его пристальное разглядывание всех подряд закусочных, чайных и ресторанчиков — за грубое любопытство гайдзинов. Зашифрованное послание Кацуматы гласило: «Приходи в Ходогайю утром в любой из трех следующих дней. Я найду тебя».

Чувствуя себя белой вороной, как оно и было на самом деле, он шагал мимо слонявшихся без дела, сидевших на скамьях или за столами или сгорбившихся над жаровнями людей, которые со злобной наглостью пялились на него. Тут он услышал тихий условный свист. Он был слишком хорошо обучен, чтобы обернуться или как-то иначе показать, что слышал его. С притворной усталостью он опустился на скамью подальше от улицы в ближайшем ресторанчике и заказал пиво. Прислужница быстро принесла его. Сидевшие поблизости крестьяне ниже опустили головы и, чавкая над чашками с утренней рисовой кашей и горячим саке, потихоньку отодвинулись подальше от него, словно он был зачумленный.

— Пока не оборачивайся, — услышал он тихий голос Кацуматы. — Я не узнал тебя, твой новый наряд безупречен.

— Ваш, должно быть, тоже, — ответил он так же тихо, едва шевеля губами. — Дважды я осмотрел это место очень внимательно.

Низкий знакомый смешок, которым он всегда восхищался.

— Урони что-нибудь, а когда будешь поднимать, оглянись ненадолго.

Хирага подчинился и, после того как, на один короткий миг, он увидел единственного человека поблизости — дикого на вид, бородатого, желчного ронина с грязной щеткой волос на голове, испепелявшего его гневным взглядом, — опять повернулся к нему спиной.

— И-и-и-и, сэнсэй!

— Забудь о сэнсэях. Времени мало, Ходогайя кишит блюстителями закона из сыскного ведомства и шпионами. Где мы можем безопасно встретиться?

— Наша Ёсивара... Дом Трех Карпов.

— Я буду там через два-три дня... жизненно необходимо спровоцировать столкновение с гайдзинами, быстро. Подумай над этим.

— Какого рода столкновение?

— Серьезное.

— Очень хорошо, — сказал Хирага. — Я испытал облегчение, получив от вас известие... мы и не знали, что вы направлялись сюда. Ходят невообразимые слухи о резне в Киото... Акимото здесь со мной, но мы предоставлены сами себе, и мы потеряли много сиси во время наших нападений в Эдо. Мне столько нужно рассказать вам об Эдо и о гайдзинах. Быстро, что произошло в Киото? Сумомо, как она?

— Киото кончилось плохо. Перед тем как уйти, я пристроил Сумомо к Койко, которая возвращалась сюда вместе с Ёси, чтобы следить за ним и выяснить, кто предает нас — это должен быть кто-то из наших, — возможность была слишком хорошей, чтобы упускать её , и для Сумомо это был безопасный способ выбраться из Киото, — сказал Кацумата, постоянно рыская вкруг себя взглядом; все остальные, завтракавшие в этом ресторанчике, избегали смотреть в его сторону, хотя и сидели довольно далеко. — Мы провели два нападения на Ёси, оба окончились неудачей, кто-то выдал наше убежище, и Огама и Ёси, действуя заодно, устроили там засаду. Мы...

— И-и-и-и, — протянул Хирага, глубоко озабоченный. — Они стали союзниками?