Гайдзин - Клавелл Джеймс - Страница 261

Ещё один удар, ещё и ещё, теперь он бил тыльной стороной топора как кувалдой, пытаясь разбить гроб на куски, беснуясь и проклиная его. Деревянные доски трескались, но держались, потом сопровождавшийся звериным воем удар сокрушил боковую доску и торец, а Джейми поскользнулся и растянулся на палубе. Топор выскользнул у него из рук и упал за борт. Следующий поток ударил его о гроб и снова оттащил назад. Когда пена схлынула и он смог дышать, он с трудом открыл глаза. Все по-прежнему. Гроб держался так же прочно, как и прежде. Он снова пополз вперед, но силы его иссякли, их едва хватало на то, чтобы не дать волнам смыть его в море.

И тут он увидел, как один измочаленный канат лопнул. Клубок тросов и канатов заскрежетал, натянувшись, перевернулся и немного распутался, потом больше, потом весь гроб целиком выскользнул нижним концом вперед и, ударившись о воду, начал разваливаться. Какое-то мгновение его верхушка держалась на поверхности, потом скрылась под водой, оставив после себя пену и пузыри. Всплыл кусок ткани, это был флаг Струанов. Следующий пенистый вал прошелся, как метлой, по поверхности моря, расчистив её , схватил Джейми за ноги, выдернул их из-под него, протащил его вперед до основания бушприта, потом поволок по палубе назад к корме, пока Тинкер отчаянно боролся за управление судном.

Поражаясь тому, что он все ещё жив, Джейми обнаружил, что лежит на корме, сплевывая воду и пытаясь отдышаться. На пределе своих сил он добрался до двери и ввалился в каюту.

Ская все так же рвало в углу, он почти ничего не соображал, Хоуг без сознания лежал на животе на полу каюты. Анжелика свернулась клубком на скамье, где он её оставил, угрюмо держась руками за поручни, постанывая и тихо всхлипывая; глаза её были плотно зажмурены. Дрожа всем телом, он рухнул на скамью рядом с ней. Грудь его ходила ходуном, голова опустела, лишь одна мысль застряла в ней: он все ещё жив, и они все ещё в безопасности.

Через некоторое время его взор очистился. Примерно в миле от них виднелась земля. Он заметил, что дождь поутих и море тоже. Теперь лишь редкая волна перехлестывала через борт. В ящике под скамьей он нашел одеяла, завернулся в одно сам и укутал в другое Анжелику.

— Мне так холодно, Джейми, где ты был? — всхлипнула она, как испуганный ребенок, лишь наполовину представляя, что происходит вокруг. — Мне так холодно, так одиноко, я чувствую себя ужасно, но я так рада, что мы сделали это, так рада, о, Джейми, мне так холодно...

Когда они подошли к причалу фактории Струанов, на небе уже проглянули несколько размытых звезд. Было ещё довольно рано, ночная тьма только-только начала сгущаться. Небо расчистилось, обещая назавтра хороший день. Торговые суда и флот мирно стояли на якоре, не потревоженные штормом, горели штаговые огни — только на пакетботе кипела работа при свете множества масляных фонарей, мерцавших во мраке, как рой светлячков.

Кочегар ловко выпрыгнул на причал с канатом в руках и привязал катер, потом помог выбраться остальным. Сначала Анжелике, потом Скаю и Хоугу. Джейми легко поднялся по ступеням, все ещё завернутый в одеяло, его знобило, но не слишком сильно. Скай и доктор появились с посеревшими лицами, их желудки ещё не улеглись, в голове шумело, ноги подгибались в коленях. Анжелика же теперь чувствовала себя гораздо лучше. Головная боль прошла. Её не рвало, она даже не почувствовала морской болезни. Ещё раз она смогла выплакаться до конца. Последние полчаса в море она провела на палубе, подальше от пропитавшегося кислым запахом рвоты воздуха каюты. Там она присоединилась к Джейми, стоявшему на полуюте, и подставила лицо сладковато-соленому ветру, который скоро вымыл из её головы всю мерзость.

Позади неё Хоуг прокашлялся и сплюнул сгусток мокроты в воду, плескавшуюся о сваи.

— Прошу прощения, — пробормотал он, отчаянно нуждаясь в глотке спиртного. Тут он заметил, что творится на носу: треснувшие брусья, носовой люк разбит, бушприт исчез, фалы тоже, большая часть фальшборта. — Чёрт, что произошло?

— Волной на палубу занесло какие-то обломки, что-то похожее на ящик. В первый момент я даже испугался, — ответил Джейми.

— То-то мне показалось, что я слышал какой-то треск... Я... думаю, я... думаю, я загляну в клуб перед сном.

— Я пойду с вами, — вызвался Скай. Ему был нужен не один бокал, чтобы желудок наконец угомонился. — Джейми? Мисс Анжелика?

Она покачала головой, а Джейми сказал:

— Отправляйтесь, сегодня больше делать нечего. Не забывайте о плане. — Они договорились, что, если их спросят, они не скажут ничего, кроме того, что провели в море символические похороны, больше ни слова.

По счастью, никто из остальных не видел, как гроб застрял у бушприта и как он сражался с ним, кроме Тинкера. Ещё в море, сразу, как только представилась возможность, Джейми поднялся в рулевую рубку:

— Боцман, насчет того гроба, снизу никто ничего не видел, так что ты тоже ничего не видел и ничего никому не скажешь или пеняй на себя, клянусь Богом. Это будет нашим секретом.

— Воля ваша, сэр-р. — Тинкер протянул ему свою фляжку и отдал честь. — Спасибо. Если бы не вы, лежать нам на дне, всем нам — заодно с ним.

Во фляжке оставался всего один глоток, но он помог.

— Я уже думал, мне с ним не справиться. Забудем все. Так ты даешь клятву, а?

— Как скажете, сэр-р, только прежде чем мы забудем об этом, когда гроб-то рухнул и развалился и он из него выпал, ну и перепугал же он меня, клянусь Богом. Мне тогда показалось, будто он пытается забраться, чёрт меня подери, назад.

— Господи Иисусе, — охнул Джейми. — Ты все выдумываешь, я ничего подобного не видел... выдумки все это.

— А вот и нет, сэр-р, мне-то сверху было виднее, чем вам, так? И я видел это чудови... прошу прощения, сэр-р, я видел, как он вывалился из гроба и замолотил руками, пытаясь всплыть на поверхность, прежде чем его затянуло в бездну.

— Ты все выдумываешь, клянусь Богом. Это же ужас, что ты говоришь!

— Это святая правда, сэр-р, да поможет мне Господь! Конечно, это длилось всего один миг и кругом его была морская пена, да только я его видел вот как вас сейчас! — Тинкер сплюнул на ветер, постучал по дереву, сделал знак, оберегающий от дурного глаза и от лукавого, и потянул за мочку уха, чтобы показать, что говорит серьезно. — Святая правда, сэр-р, чтоб мне провалиться на этом месте, у меня сердце тогда подпрыгнуло до небес. Прямо так наверх и рвался он, пока Дэйви Джонс не утащил его на дно, голого, как младенца.

— Чушь какая-то несусветная! Чепуха! — Джейми вспомнил, как он тоже вздрогнул и коснулся дерева на всякий случай. — Тебе померещилось все это, боцман, хотя я готов поклясться перед Богом, что у этого гроба словно был свой собственный разум, и причем злобный.

— А я о чем говорю, сэр-р, в него сам Сатана вселился. — Тинкер снова сплюнул на ветер, покрываясь потом. — Руками он молотил, наверх рвался, уже как бы другой совсем, глаза открыты и все такое, тут я и подумал, что это он по наши души...

— Да прекрати ты, ради Бога! Малкольм никогда бы не сделал нам ничего плохого, — заявил он, неуютно поеживаясь. — Это твоя голова сыграла с тобой дурную шутку.

— Мне сверху, сэр-р, было лучше ви...

— Да хватит тебе про этот чертов верх, вот заладил тоже. Рома ещё не осталось?

Тинкер кашлянул и полез в потайной шкаф, откуда выудил ещё одну фляжку. Она была наполовину пуста. Джейми сделал большой глоток, поперхнулся, глотнул ещё.

— На нашем складе для тебя будут оставлены десять ящиков рома, из которых ты сможешь пополнять свои запасы, Тинкер, это вместе с моей благодарностью. Ты отлично справился со своей работой, и кочегар тоже — четыре ящика для него. — Тинкер от всей души поблагодарил его. Волшебное тепло от рома в желудке разлилось по всему телу, и Джейми перестал дрожать от холода. Он посмотрел на старое обветренное лицо и проницательные голубые глаза. — Чёрт меня подери, мне ещё никогда не было так страшно, никогда за всю мою жизнь. Раза три или четыре я уже думал, я уже считал себя покойником.